– Ты чего тут лазаешь?! – Грозно вопросил болотный человек на чистом русском без акцента.
– Ищу лестницу. Папа отправил за лампочками. Вот. – Пустовалов протянул записку.
– Страна требует героев, пи..да рожает дураков. – Заявил болотный, и Пустовалов понял по этой фразе, что перед ним бывший командный офицер российских вооруженных сил.
После этого болотный швырнул записку в Пустовалова и ушел.
Лестница нашлась через сотню метров. Пустовалов поднялся по ней, наверное, этажей на десять, хотя вроде как предполагался один. Долго шел по длинному коридору, прислушиваясь к звукам за дверями и двигаясь строго по желтой полосе. Несколько раз поворачивал. В очередном коридоре, полоса оборвалась. Пустовалов остановился. Метрах в тридцати была открыта дверь и оттуда раздавались голоса. Пока Пустовалов раздумывал, что делать, из-за двери вышел молодой человек в фиолетовой форме с холщовой сумкой и отправился в противоположную от Пустовалова сторону.
Пустовалов даже со спины узнал его.
– Виктор! – Крикнул он и когда парень обернулся, Пустовалов не смог и не хотел сдерживать улыбки. Как он рад был видеть это сохранившее еще черты детской наивности лицо, так и не научившееся скрывать эмоции.
Виктор спешно шел к нему, взволнованный и на его лице тоже играла улыбка. Это был прежний Виктор.
Он сразу вцепился Пустовалову в руку.
– Мне нужно с тобой поговорить!
– Эй, полегче, дружище, видишь для нашей низшей касты тут желтая полоса.
– Ты ешь то дерьмо, которым вас пичкают?
– Уже неделю не ем.
– Значит, можешь идти.
– Хм, кажется, я понял, что к чему, – Пустовалов вспомнил очкарика, который сыпал что-то в общий котел на кухне, – слушай, я тут видел нашего старого знакомого из метро. Да куда ты меня тащишь?!
Виктор отвел за Пустовалова за угол.
– Ты зачем? За лампочками?
– Не только. Нашему папе нужен телевизор и порнуха.
– Это не проблема. На складе все есть.
– Как ты?
– Слушай, – Виктор потер пальцем стену, – наш договор еще в силе?
– Какой договор?
– Тот на Чистых Прудах.
– Денег у меня теперь нет, но договор на то и договор… Ладно, Виктор, говори, что случилось.
Говорить ему давалось явно не просто, но он все-таки произнес дрожащим голосом:
– Я говорил с матерью.
– Что?
– То есть она со мной говорила. – Виктор выглянул за угол и заговорил быстрее. – Слушай, там все по-прежнему.
– В каком смысле?
– Там ничего не было, никакого вируса, никаких катастроф, там по-прежнему работает транспорт, люди ходят на работу…
– Послушай.
– Там ставят елку на новый год! Там… я скачал скайп, позвонил матери… Мне удалось выйти в интернет. Там… ищут нас. Я читал новости, куча людей пропали без вести в метро в ту ночь.
Виктор тяжело дышал, зрачки его были расширены.
Пустовалов тоже посерьезнел.
– Ты уверен, что это не какие-то игры этого места?
– Ты не представляешь, что я тут видел. Я сотню раз щипал себя за нос, думая, что нахожусь в кошмарном сне, я каждый день спрашиваю себя – не сошел ли я с ума. Но в этом я уверен на сто процентов! Это реальность, Саня! Я говорил с матерью!
Пустовалов сдвинул брови, глядя в лицо Виктору, он верил ему. Но как это возможно?
– Я хочу выбраться отсюда. Наш договор в силе?
– В силе.
Виктор рассказал, о том, что пережил, что слышал про Катю – она теперь невеста какого-то местного начальника. Пустовалов спросил про Дашу, но про девушку с глазами-льдинками Виктор ничего не знал.
– Завтра ты сам возможно увидишь ее, – сказал Виктор.
– А что будет завтра?
– Раз в две недели здесь проводят собрание, всех приводят в большой зал и там выступает начальство с отчетом, можно даже задать им вопрос.
– А вот это интересно, не знал.
– Вас стараются максимально держать в неведении. Такая политика.
Виктор привел Пустовалова на склад, который был таким же огромным, как продуктовый, где вынес Пустовалову лампочки и небольшой плоский телевизор с проигрывателем. Пустовалов с этим грузом сразу отправился на кухню и остался у Сюзанны.
Изменения начались, Пустовалов чувствовал это. Главным образом по тому внутреннему порыву, который снова поселился в нем, сменив прежний покой. Он стал более отстранённым, что впрочем, не повлияло на его сексуальную энергию.
Настоящие свидетельства этим изменениям Пустовалов обнаружил сразу, когда вернулся вечером в расположение своей группы. У соседней двери суетились пассажиры первой группы – под надзором охранников, выносили какие-то вещи.
Пустовалов зашел в каморку к папе, которому передал сумку с телевизором.
– Ты тут не светись особо, – сказал папа и быстро отвел его в основное помещение.
Пустовалов тут же подошел к Геннадию.
– Ну, что ты был прав, кажется, – сказал ему «английский полковник», улыбаясь вымученной улыбкой, – сияешь. Молодец.
– В чем прав?
– Папа первой группы умер.
– Как?
– Поскользнулся в туалете. Да так, что сломал позвоночник в двух местах и получил открытый перелом черепа. Но это только одно название. Я видел труп. Никакого черепа там нет. Одни осколки и фарш. Такое впечатление, что его долго били строительным молотом.
– Значит поскользнулся?
– Официально так.
