Пустовалов быстро глянул по сторонам и, убедившись, что коридор пуст, взялся за дверную ручку, которая оказалась совсем ледяной. Он сразу почувствовал вибрацию двери, совпадавшую со звуковыми порывами ветра. Нет, он не собирался оставлять желтую полосу, хотел только взглянуть…
– Не стоит этого делать. – Прозвучал голос за спиной.
Другой человек как минимум вздрогнул бы, но Пустовалов просто обернулся.
Перед ним – буквально в метре стоял великан. Страшный, громадный, но все же человеческий великан – широкий в плечах, с широкой мохнатой головой, сросшимися бровями и волосами на лбу, как у гориллы.
Пока Пустовалов оценивал внезапно свалившееся обстоятельство, великан повторил:
– Не стоит этого делать. Там не то, что ты думаешь.
– Откуда вы знаете, что я думаю?
– Я не знаю, что ты думаешь, но ты бы не делал этого, если бы знал что там на самом деле.
Пустовалов задумался – за мгновение оценил великана: форма, холщовая сумка, из которой торчали кривые обрезанные провода. Он не охранник, не головорез, не надзиратель и не сумасшедший экспериментатор.
– Спасибо за совет.
Великан одобрительно кивнул.
– Чем прилежнее соблюдаешь правила, тем дальше ты в очереди.
– Быть последним в очереди – это привилегия?
– Да. Есть шанс, что пронесет.
– Спасибо, а я думал, что всем не терпится попасть на райский остров.
– Только глупцам. Соблюдай правила. – Великан кивнул на толстую желтую полосу посреди коридора.
Пустовалов посмотрел себе под ноги и шагнул на полосу, после чего поднял взгляд на великана, но на его месте был лишь бесконечный пустой коридор. Пустовалов обернулся и увидел ту же картину.
Либо он сиганул в одну из дверей, либо Пустовалов действительно пока что-то не понимал в этом месте.
На кухне его встретила миловидная азиатская женщина. Пустовалов улыбнулся ей, как полагается улыбаться умным женщинам в начале большой старинной игры.
Нарочито строгим тоном, который был частью все той же игры, Пустовалову объяснили, что он будет таскать грузы с большого склада на склад поменьше.
Интересен был склад. Пустовалов по роду своих прежних занятий повидал разные склады. Видел он хранилища роттердамского порта и всякие логистические центры, но продовольственный склад Убежища У-4 несомненно переплюнул их все. Возможно, здесь тоже было что-то не так: стеллажи уходили в необъятную высь, а площадь распространялась во все стороны, не выказывая каких-либо намеков на границы. Наверное, тем, что хранилось здесь можно было накормить страну, размером с Канаду или Италию, только непонятно почему же их кормили таким дерьмом?
Пустовалов спускал со стеллажей на тележку коробки рыбных филе, сырокопченных колбас с маркировкой Евросоюза – «Спек», «Стаджоната», «Бреазолла», сыры, замороженные овощи из морозильных камер, коробки с французским мороженым, новозеландское сливочное масло, громадные наливные яблоки, ананасы, груши, персики, шоколадные конфеты, бесчисленное количество консервов с надписями по-английски, по-немецки, по-гречески и по-болгарски. Вина, текилы, виски с лошадями и гномами, бочонки и бутылки пива – светлого, бельгийского, темного, нефильтрованного, немецкого, английского эля, коробки с китайским чаем пу-эр, фунтовые мешочки с кофейным ароматом, лимонад в нарядных разноцветных бутылочках, и ящики с минералкой «Сан Пеллегрино». У Пустовалова от запахов и выразительных этикеток разыгрался аппетит. Кто же все это употребляет в таких количествах?
К обеду вся работа была закончена. Пустовалов вошел в комнату с азиатской женщиной, куда заносил небольшую часть продуктов, извлеченных из коробок.
Он держал в руках пластиковое ведерко с карамельным мороженым и, черпая оттуда ложкой мороженое, отправлял в рот.
Женщина обернулась, на лице ее застыла неуверенная улыбка, не успевшая должным образом скрыть прошедший электрический заряд и породивший смущение. Пустовалову впрочем, давно все было ясно, он был опытным провидцем в подобных вопросах. Эти черные чулки под белым халатом, тонкий аромат. Бедра, будто ставшие еще круче, заостренные утонченной талией, вдруг помолодевшая нежная кожа. И голод. Голод ее и его – слишком долгим было воздержание, чтобы он мог оставаться совершенно спокойным.
– Простите, – сказал Пустовалов глядя в ее сверкающие глаза, и отправляя в рот большую ложку мороженого, – когда я вижу мороженое, не могу удержать себя в руках.
– Вы совершаете серьезный проступок.
Пустовалов поставил ведерко с мороженым на разделочный стол и подошел к ней вплотную. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах. Здесь в полумраке его взгляд остановились на ее губах. Он знал, что сейчас произойдет то, что должно и часть его уже рвалась там внизу.
– Проступок совершил тот, кто оставил зверя с его добычей, – сказал Пустовалов, зная, что она чувствует его запах, смешанный с запахом карамельного мороженого и поцеловал ее губы.
