– Это бл..дская штуковина, – продолжал Харитонов, – когда мне ее передали, я так подумал. Но сейчас я посидел, разобрался в ней, и понял, что на самом деле она не такая уж бл..дская.
Пустовалов закатил глаза.
– Эта штука на самом деле может нам пригодится.
Тут взгляд Харитонова как бы невзначай скользнул по Пустовалову.
– Я был командиром роты Калайкурбского погранотряда. Это была лучшая рота в управлении. По дисциплине, боевой подготовке и спортивным показателям. Никакой дедовщины среди рядовых. Все жили дружно. Мы обходились без таких штук. Знаете, почему мы были лучшими?
Никто не знал.
– Знаете, почему вы много и тяжело работаете и мало отдыхаете?
Никто не знал.
– Знаете, почему вы сейчас здесь стоите?
Тишина стала тошнотворной.
– Знаете, почему сегодня ночью вы будете подниматься еще много раз?
Взгляд Харитонова уже остановился прямо на Пустовалове.
– Ну, кто-нибудь знает?
– Порядок. – Ответил чей-то голос.
– Верно. – Харитонов повернулся к молодому крепышу с короткой стрижкой, указал на него пальцем. – Молодец. Я тебя запомню.
Затем двинулся к Пустовалову, но, не дойдя, повернул к его тумбочке.
– А кто же тогда мешает нам? Мешает быть лучшими?
Харитонов достал из тумбочки Пустовалова шоколадный батончик «Тоблерон» и сам же ответил на свой риторический вопрос:
– Нет, не тот, кто этот порядок нарушает. Такого мы легко отучим. Тот, кто его разрушает… Тот, кто его ненавидит. Тот, кто считает себя лучше других. Согласны?
– Да…да… – Послышались голоса.
Харитонов бросил шоколадный батончик на пол перед Пустоваловым и раздавил его ногой.
– Вот против таких врагов и полезна эта штуковина… Гражданин Пустовалов!
Пустовалов посмотрел на Харитонова. Тот улыбался, но совсем недобро. Добро он улыбаться не умел.
– Почему у вас запрещенная еда?
Пустовалов усмехнулся.
– Это ваше первое предупреждение, – объявил Харитонов, что-то нажав в своей «бл..дской штуковине». Судя по всему, вкладка с карточкой Пустовалова была открыта им загодя – подготовлена, как и весь этот спектакль.
– Наказание за шоколадку. – Сказал Пустовалов. – Прямо как в детство вернулся.
– Это первое было за шоколадку. А второе за разговоры без разрешения.
Харитонов снова что-то нажал в своей штуковине.
– А сколько предупреждений дают за убийство папы? – Спросил вдруг Пустовалов.
Тишина начала буквально излучать электрические волны. Она стала тягучей как теплый кисель, так что как будто даже время замедлилось.
– Или их наоборот, аннулируют?
Харитонов обнажил зубы и снова приложил палец к «штуковине». Послышался неприятный писк.
Вот так, меньше чем за минуту, Пустовалов получил первое большое предупреждение. Ложась в кровать, чтобы снова подняться через полчаса, он уже не думал о словах Виктора. Чутье подсказывало, что надо экономить силы.
Они поднимались ночью еще десять раз. Новый папа называл это залогом будущего успеха, и Пустовалов замечал, как среди недовольных взглядов появляется все больше преданных и восхищенных. Любовь к сильной руке – наверное, это тоже от далеких предков.
На завтраке все клевали носом, в том числе и Пустовалов. Он недовольно поглядывал на несъедобное варево, ловя вопросительные взгляды умных глаз со стороны кухни. Увы, теперь не растянуться ему на приятном жаккардовом матрасе Сюзанны и не проспать до обеда после утреннего секса под убаюкивающие синглы «a-ha». Пустовалов прикидывал, как бы перекинуться с ней парой слов, не привлекая внимания Харитонова, но размышления прервал сильный тычок в спину.
– Ешь, что дают, впереди тяжелый день, – «обнадежил» знакомый голос.
Интересно, что его так разозлило, подумал Пустовалов и решил, что дело просто во власти, которая обострила все, что и так было в нем.
Дождавшись когда Харитонов, вместе с частью группы выйдет в «курительный» предбанник, Пустовалов бросился к Сюзанне, которая ждала его у входа на кухню, но успела только взглянуть грустными глазами, так как ответ на свой немой вопрос она получила не от него. Харитонов возник, будто из ниоткуда и Пустовалов понял, что он действительно постоянно контролировал его.
– Простите мадам, – сказал Харитонов «по-дружески» кладя лапу Пустовалову на шею, – наш передовик забыл, что ему запрещено общаться с персоналом. Не хотелось бы вешать на него еще одно предупреждение. Он ведь и так обвесился ими как новогодняя елка. Не ровен час, до отбоя уже отбудет в капсулу.
Харитонов не обманул – он действительно задался целью загнать Пустовалова в капсулу, но перед этим очевидно – хорошенько помучить.
День оказался тяжелым. Работала его группа в том же необъятном помещении по сбору додекаэдров, но на этот раз Пустовалов находился внизу, причем в самой гуще событий. Харитонов внимательно следил, чтобы Пустовалов ни секунды не отдыхал. Он таскал самые тяжелые трубы, в одиночку вытягивал стокилограммовые ящики, набитые металлическим хламом. Лез в самые труднодоступные места. Изъеденный вековой ржавчиной металл царапал ему ладони, пот заливал лицо, но выносливость и силы Пустовалова оказались довольно внушительными.
Хотя еще трех предупреждений избежать не удалось.
