Но тут Пустовалов впервые задумался, кого же они все-таки восхваляют, если все руководство здесь, а больше на планете людей не осталось? Неужели этого первого похожего на топ-менеджера технократа? Сомнительно. Учитывая, как расстелился этот тип в кимоно, скорее представлялся жестокий, обидчивый и психически неуравновешенный тиран.
Задумавшись об этом, Пустовалов поднял глаза выше и впервые обратил внимание, что стены помещения едва заметно сужались, так что огромный стакан, на дне которого они находились, скорее, имел форму колбы. Наверху все также покачивались волны мрака. Нет, ничего нового в нем не было, кроме слегка захватывающего дух ощущения глубины. Будто над ним, в непосредственной близи находился океан с миллиардами тонн воды, способных раздавить в одно мгновение.
Но не меньше его заинтересовала круглая галерея, размещенная примерно в пяти метрах от пола и если напрячь зрение, то над вторым рядом тусклых светильников, можно было заметить очертания еще одной галереи. Все что выше – безнадежно пропадало во тьме. Но, несмотря на достаточное количество света в нижней части «колбы», рассмотреть даже первую галерею целиком было невозможно. Впереди, над экраном и столом с руководством, она освещалась достаточно хорошо. Там можно было даже увидеть кирпичную стену за дверным проемом. Но вот справа и слева уже намного хуже, а позади вообще находилась в темной зоне. И все же Пустовалову удалось уловить едва заметное движение в темной зоне слева. Этого движения хватило, чтобы дорисовать общую картину – там стоял человек.
– Я его знаю, – сказал Геннадий.
– Кого? – Не сразу понял Пустовалов.
– Этого балабола на сцене.
– В самом деле?
– Я имею в виду по прошлой жизни.
Пустовалов посмотрел на скачущего по сцене коротышку в кимоно, визгливо требующего ото всех преклоняться перед мудростью руководства.
– Он был ректором университета в Ярославле, но его уволили из-за скандала.
– Связался со студентками?
– Разве ж это скандал?
– Со студентами?
– Хуже.
– Хм.
– Все на уровне слухов, правда. Поэтому уточнять не буду.
– А вы что там делали?
– Бывал. По работе. – Уклончиво ответил Геннадий.
Пустовалов снова посмотрел в зал и подумал о прошлой жизни.
– Ты кого-то ищешь? – Спросил старик.
– Да.
- Из пассажиров?
– Да.
– И не можешь найти?
Пустовалов повернул лицо к Геннадию.
– Да. Это плохо?
– Сам знаешь…
– Что вы знаете про капсулы?
– Лучше не думай об этом.
– Не получается не думать.
Движение наверху привлекло внимание – по галерее шел человек. Тот, который стоял в темноте. Прежде, чем скрыться в ближайшем проеме, он повернул голову в сторону экрана, и Пустовалов узнал его – тот глухонемой, которого он видел в первый рабочий день в группе Харитонова.
– Странно, я думал он из пассажиров.
– Кто?
– Да так, никто.
Геннадий вздохнул.
– Что думаешь обо всем этом?
Пустовалов откинулся в кресле и вытянул ноги.
– Понятия не имею, что здесь происходит. Единственное, в чем уверен на сто процентов – здесь точно заправляет не это политбюро, – Пустовалов кивнул в сторону закончившего, наконец, свое выступление коротышку.
– Но это руководство. И убежище единственное место на Земле, где остались живые люди.
– Вы в этом уверены?
– Ну, я не из тех, кто выдает желаемое за действительное. Возможно, кому-то удалось спастись, но это не то, на что ты надеешься.
Собрание было окончено, но в последний момент на подиум перед столом в спешке вышла девушка – видимо раньше ее забыли вызвать и теперь она торопливо сообщила, что в связи с предстоящим концертом по случаю нового года, им не хватает мужчины-танцора. Всем папам пассажиров следует представить списки желающих для участия в отборе.
Первыми расходилось руководство. Затем поднялись ряды белых халатов. Пустовалов напрягся и Геннадий заметил по его взгляду, что он сосредоточенно смотрит на только что выступавшую девушку, которая шла по главному проходу как раз в их сторону.
– Девушка! – Закричал Пустовалов, когда она проходила мимо них. – Девушка!
– Эй, заткнись! – Скомандовал со своего сиденья у прохода Харитонов.
Но Пустовалов игнорировал его. Девушка уже среагировала. Она замедлила шаг, ее бледное артистичное лицо искало того, кто ее звал.
Пустовалов привстал, девушка сразу обратила внимание на него и ее слегка ожесточенное лицо расслабилось. Суровый взгляд смягчился. Пустовалов знал, что Харитонов не даст ему многого сделать и потому выкрикнул главное – так уверенно и буднично, будто это было правдой:
– Я призер чемпионата Европы по спортивным танцам!
По ближайшим рядам обеих групп прокатились смешки, и даже Харитонов прыснул от смеха, но быстро спохватился, сообразив, что Пустовалов затеял новую игру.
– Заткнись и сядь! – Скомандовал он.
– Серьезно? – Переспросила девушка.
– Он заливает. – Ответил сидевший прямо перед ней Харитонов, скользя взглядом по ее аппетитным формам.
– Я не вас спрашиваю. – Холодно ответила девушка.
Да, это определенно не повариха Сюзанна. Другой класс. И Харитонов это почувствовал, прикусив язык.
– Дабл ю ди си. Две тысячи шестой год. Рим. Да, времени прошло много, но я еще кое-что могу.
