Переодевшись, он выглянул из зала в коридор – никого. Только за углом раздавались удаляющиеся голоса. Добраться до выхода из спорткомплекса ему удалось, никого не встретив, но дальше возникала другая проблема. Быстрым шагом он дошел до лестницы, бегом спустился на пять этажей, придерживая голову рукой. Внизу, перед тем как выйти в холл, он перешел на уверенный шаг, минуя двух молчаливых охранников, не спускавших с него взглядов, пока не вышел из секции, после чего опять побежал, чувствуя, как боль в животе становится почти нестерпимой.
Впереди показался лифт, двери как раз открывались, но туда входили двое: мужчина в униформе и женщина. По-хорошему следовало бы переждать, но для этого с не меньшей скоростью надо было бежать обратно, а потом снова возвращаться, мозоля глаза охранникам, пока кому-нибудь из них не придет в голову поинтересоваться: а точно ли он из числа тех парней, которым разрешено свободное перемещение?
Пустовалов принял рискованное решение и побежал к лифту, махая рукой. Поскольку последние дни в третьем блоке постоянно расхаживали крепкие парни в костюмах ягуаров, Пустовалов в таком же костюме не вызывал подозрений. В лифте ему стало совсем плохо, поскольку так далеко от желтой линии он еще не отходил. До его внутренностей не просто добралась чья-то рука, там уже работали крючья и лезвия. Он обливался потом под мохнатой головой, но оказавшись на уровне «минус сто сорок четыре», он заставил себя выйти спокойно и побежал лишь, когда двери за спиной закрылись.
Бледная желтая полоса маячила впереди – там проходил один из дальних маршрутов группы хозобеспечения из числа «заключенных». Пустовалов выбежал на нее и упал на колени, уже неспособный беспокоиться о том, видит ли его кто-нибудь.
Ему повезло – коридор был пуст, и боль отступала. Коридор завершался Т-образной развилкой, желтая полоса поворачивала налево, упираясь дальше в закрытые металлические ворота. Приближаясь к развилке, Пустовалов слышал, что за ним кто-то идет. Остановиться прямо на полосе или повернуть в сторону закрытых ворот было слишком рискованно. С другой стороны, ему обязательно нужно было восстановиться перед «новым погружением». Боль еще пульсировала в животе, а переход предстоял гораздо больший.
Однако вечно замедлять шаг невозможно, Пустовалов вздохнул и повернул направо. Боль тут же ударила как крепкий боксер-тяжеловес.
Оказавшись на лестнице, он побежал, за считанные секунды, преодолев шесть пролетов. Мелькали какие-то люди, но ему было плевать. На площадке он задержался на долю секунды – все плыло перед глазами. Впереди показалось начертанное красной краской обозначение «В7». Пустовалов двинулся на него, ударившись о стену, затем угодив в кого-то, побежал прямо и свернул на третьем повороте в короткий глухой коридор, больше походивший на глубокую нишу с одной низкой дверью в углублении. На торце была выведена надпись черной краской «pt.377» И это все. Пустовалов метался, как настоящий загнанный в угол ягуар. Проклятый сукин сын! Он стукнулся плечом в низкую черную дверь и упал. Боль, наконец, вырвалась из него коротким ревом.
Зрение пропадало, видимо, эта хрень добралась до головы. Кто-то стащил с него тяжелую мохнатую голову, протянул дрожащей рукой зеленую бутылочку, напоминавшую «шкалик» с Jameson. Тягучая безвкусная жидкость потекла в рот. Расплывчатая фигура перед глазами превращалась в перепуганного Виктора.
Крепкий организм Пустовалова быстро распоряжался антидотом.
– Да тихо ты! – Шикнул Пустовалов на Виктора, без конца повторявшего извинения. – Открой лучше дверь.
Виктор открыл ключом черную дверь, и исчез за ней, а Пустовалов еще посидел какое-то время, приходя в себя, и только когда в коридоре раздались шаги, поднялся и проследовал за Виктором.
Пространство за маленькой дверью, поразило его. Это было самое большое помещение, которое он видел в жизни. Все торговые центры, крытые стадионы, даже местные продсклады и склады голландского порта вместе взятые казались тесными сараями по сравнению с этим исполином. Оно напоминало какой-то гротескный клуатр для великанов. Необъятные колонны уходили в местные черные небеса, балюстрады бесконечных ярусов напоминали китайскую стену, а балясины между ними – каменные баобабы. Дверь, через которую они вошли, была, разумеется, не главным входом, а какой-то мышиной норой.
Виктор продолжал извиняться.
– Хорош, – Пустовалов положил руку ему на плечо, – лучше скажи, что это за место?
– Я на него случайно наткнулся. Просто оно ближе всех к тебе.
– Молодец, – все еще пораженный пространством, Пустовалов присел на двухметровую «ступеньку» и свесил ноги, поняв вдруг, что это и в самом деле ступенька и в «апсиду» и лучше с нее не соскакивать.
Виктор подошел, присел рядом, деловито стал копаться в своей сумке.
– Слушай, еще раз извини, но мне лучше не задерживаться.
Он достал сложенные листы, протянул Пустовалову.
