– Ну, ты, как всегда, бл..дь, Василий! Смотри и молись, если боком выйдет… Я не шучу.
Пустовалов свернул за ними в коридор, в котором уже имелись работающие светильники и вовремя укрылся в нише – начальник толстяка в этот момент как раз резко оглянулся. Мелькнула пшеничноволосая голова и обманчиво простоватое широкое лицо с оттопыренной нижней губой. Телосложением он был также широк, как толстяк, но благодаря мышцам, а не жировой ткани. Интуиция подсказала Пустовалову, что это профессионал и как профессионалу ему совсем не нравилось услышанное от толстяка, но очевидно толстяк был чем-то ценен, поэтому приходилось его терпеть.
Пустовалов решил немного отстать, и выглядывал теперь только из темных углов. Парочка шла еще долго, минуя какие-то залы и коридоры и наконец, остановились посреди помещения, которое Пустовалову напоминало уменьшенную копию клуатра, в котором он встречался с Виктором. Наверху располагался прожектор, который светил строго вертикально, образуя почти театральный конус света. Толстяк и его пшеничноголовый начальник молча встали в центр этого круга спиной к входу.
Пустовалов благодаря темноте по краям помещения забрался на балкон, который опоясывал все внутреннее пространство, и теперь наблюдал за ними, укрывшись за пластиковыми бочками. Вела эта парочка себя странно – они молча стояли посреди круга света несколько минут, пока, наконец, пшеничноголовый не двинулся вперед, но раздавшийся сверху голос сразу остановил его.
– Дальше не надо.
Голос звучал без акцента, негромко, но очень четко и с какой-то странной интонацией.
Крепыш замер и вместе с толстяком они задрали головы куда-то в темноту.
– Ровно через неделю, – после долгой паузы произнес голос, – северная банка. В полночь вы двое встретите Мориса.
– Мориса? – Переспросил крепыш.
– А ты думал, мы его оставим?
– Нет!
Снова пауза. Крепыш и толстяк стояли, замерев, как восковые статуи. Как будто кто-то остановил время. Зная, что можно ожидать от этого места, Пустовалов на всякий случай пошевелил рукой и снова устремил взгляд на эту парочку в круге света. Минуты текли, они не двигались. Странное зрелище.
Наконец снова раздался голос сверху.
– Уходите.
Крепыш кивнул, оба они развернулись и молча пошли из круга к выходу.
Пустовалову тем временем было очень интересно посмотреть на того, кто находился на верхнем балконе. Он снял ягуарью голову, и без надежды вглядывался во тьму. Возможно, он уже ушел, хотя Пустовалов не слышал не единого звука. Прошло несколько минут. У него уже затекли ноги. И вдруг, впереди, на балюстраду, которую цеплял самый краешек светового круга, легли чьи-то руки, а затем из мрака к ним прибавилось туловище в форменной куртке и, наконец, голова.
Пустовалов узнал его.
Постояв около минуты, задумчиво глядя вниз, он вернулся во тьму, а Пустовалов начал потихоньку выбираться.
Выбравшись тем же путем, он оказался в ресторанном зале, совершенно пустом, но на этот раз все двери были открыты. Они были открыты везде – видимо тревога закончилась, и Пустовалов вернулся в танцевальный зал, как раз вовремя – там только что появилась Ирина.
– Ты где бродишь? – Спросила она.
– Ходил в туалет.
– Как тренировка?
– Отлично! Поставил базу. Осталось отшлифовать и к концерту у вас будет настоящая гроза ягуаров.
– Звучит неплохо, – Ирина улыбнулась, но лицо ее выглядело уставшим.
– А что там за суета? Сирена, беготня…
– Не забивай голову, – отмахнулась Ирина, – какие-то больные пытались сбежать.
– Сбежать? Но куда? – «Удивился» Пустовалов.
– Сумасшедшие.
– Их поймали?
– Откуда я знаю.
– Вы же сказали «попытались сбежать».
– А ты что из тех, кто верит в плоскую Землю? Куда отсюда сбежишь, блин?!
– Ну да, в самом деле…
Ирина прищурилась.
– Или ты думаешь, все эти ограничения, чтоб народ не сбегал?
– А для чего?
– Господи, Саша, для порядка, а для чего же еще?! Тут же все тронутые после того, что случилось. Если не будет порядка, случится катастрофа не хуже чем наверху. Но причиной будет уже не вирус.
На следующий день после тренировки Пустовалов повторил свой маневр, облачившись в костюм ягуара. В семь вечера он стоял в большом пустом холле перед дверью с облупившейся краской, с табличкой. На табличке было два слова, первое слово «Оперативный», а второе закрашено маркером.
Виктора снова не было, и Пустовалов подумал, что если бы их встреча здесь состоялась вчера, то он бы был уже мертв. На всякий случай, он дернул дверь и она открылась. В темноте мелькнул луч фонарика.
– Заходи. – Послышался голос Виктора.
Пустовалов вошел, прикрыл за собою дверь.
– Какого хрена, Виктор!
– Я раньше пришел, решил время не тратить. – Кряхтел Виктор где-то вдали. – А ты чего, тебе же теперь пофигу.
Пустовалов, присмотревшись, увидел бесконечные ряды длинных столов, заставленных допотопными ламповыми мониторами.
В свете фонаря копошилась худая фигура Виктора.
Пустовалов пошел на свет, отметив внушительное пространство помещения. Она напоминало зал совещаний или какой-то оперативный центр крупного ведомства. Однако, помещение было явно запущенным – все было покрыто толстым слоем пыли.
