В очередном пустом коридоре, приближаясь к черной квадратной яме, он дал о себе знать выстрелом. Пуля звонко срикошетила от чугунной трубы над головой и упала перед Пустоваловым. Он оглянулся – позади, была тьма. Он просто развлекался.
Черная яма оказалась бесконечным спуском вроде той, где он был вчера. Преодолев шесть уровней, у Пустовалова закружилась голова. Он остановился, посмотрел наверх, где идеальным квадратом пока еще горел свет. Внизу работали какие-то механизмы, но очень далеко. Власти предательской тишины здесь почти ничего не угрожало. Но дальше Пустовалов двигаться не мог. В скудном свете нашел дверь, вошел и укрылся во тьме, сжимая в руке нож.
Если он войдет, Пустовалов увидит его силуэт в проеме. Но никто не входил. Прошло уже минут десять, затем двадцать, а может и тридцать. Надо было что-то делать. Может быть он ушел? Может быть, это воображение нарисовало ему неотступного преследователя? Может это место играет с ним? Пустовалов не верил, а вернее не доверял. Все, что позволяло до сей поры ему выбираться из любых передряг, было начертано в его голове кровавыми буквами кодекса выживания.
Он начал двигаться – неслышно, как настоящий ягуар и, не сводя глаз с прямоугольника, который был всего лишь чуть менее черным, чем остальная чернота. Так он отступал, пока прямоугольник не растворился и продолжил отступать, напрягая слух, пока не уперся спиной в стену.
Вскоре он снова выбрался на лестницу, скорее всего «пожарную», без лифтовых каналов и спускался по ней, пока она не закончилась.
По крайней мере, один плюс был у этого места – оно было практически бесконечным. Здесь под ногами уже хрустел песок и битое стекло, перила покрывал густой слой пыли и пахло тленом.
Пустовалов чиркнул зажигалкой и увидел прямо перед собой массивную деревянную дверь. Разумеется, она была закрыта и вряд ли бы открылась, даже если бы у него был ключ. Но он заметил над ней оконную фрамугу с разбитым стеклом.
Забравшись на перила Пустовалов «лапой» вытащил осколки оставшегося стекла, бросил внутрь ягуарью голову и следом забрался сам. В лицо подул ветер, сообщая о новых обширных пространствах.
Это помещение тоже было большим, как и предыдущие, но совершенно запущенным. Сюда как будто никто не заходил лет тридцать. Чиркая зажигалкой, он обходил помещения. Здесь было много однотипных пустых хранилищ с истлевшей дешевой мебелью, два коридора-ходка огибали неработающую климатическую установку, в дальнем углу он обнаружил туалеты, в которых даже была холодная вода, напротив – подстанция. За ней обнаружился маленький медицинский кабинет. Воодушевленный Пустовалов обыскал пыльные шкафы. Улов оказался богатым: стеклянные бутылочки антисептика и хирургический пластырь позволили разобраться на время с раной. Она оказалась не такой значительной – пуля всего лишь чиркнула по ноге.
Закончив с ней, он натянул штаны и замер. Где-то в глубине раздался тихий, едва уловимый звук. Это мог быть ветер, скрип двери или чей-то ботинок, наступивший на осколок стекла.
Пустовалов думал, что преследователь давно потерял его – слишком невероятным выглядела эта гонка, переходящая в игру в кошки-мышки. И скорее всего этот звук никак не был связан с тем, что он себе вообразил, но это не имело никакого значения. Пустовалов достал нож и крадучись вышел из кабинета. По-другому он просто не мог.
Обследуя этот уровень, он нашел такой же симметричный выход с фрамугой на глухую лестницу. В отличие от той, что располагалась на другой стороне, эта лестница не завершалась этим уровнем, а спускалась ниже.
Значит еще ниже, подумал Пустовалов и спустился на четыре этажа. Здесь лестница заканчивалась. Дверь внизу была деревянной, но приоткрытой, хотя сдвинуть ее было невозможно.
Пустовалов протиснулся в нее и услышал за спиной на лестнице совсем рядом:
– Ola-la-la, je suis très proche.
Это означало только одно – все игры закончились и надо бежать. Пустовалов мчал по широкому коридору, понимая, почему французу удавалось так долго изображать «охотника». Дело в сраном тепловизоре. Неожиданно во всем помещении зажегся свет. Сворачивая Пустовалов, оглянулся и увидел в начале коридора фигуру. Фигура засмеялась и выстрелила в его сторону, не целясь. Пустовалов преодолел еще один коридор, повернул налево и увидел в конце выход из секции.
– Mon chaton, je viens à toi! – Певуче неслось вслед.
Деревянная дверь была наглухо закрыта, но над ней опять фрамуга, заколоченная фанерой. Пустовалов подтянулся и, выглянув в щель, увидел благоустроенный холл. Мелькнула сияющая сталь открытого лифта, бежевые диванчики, огромные зеленые символы, складывающиеся в «Block 9».
