Лифт продолжал свой странный путь и затихающие крики говорили, что они отдаляются от опасности в самом оптимальном направлении.
Пустовалов посмотрел на Дашу, ее усталое лицо в бледном свете выглядело привлекательно, но ему как будто чего-то не хватало. Словно оно всякий раз меняло ракурс, когда он хотел ухватить взглядом эту красоту. Даша сидела на коленях, как умеют сидеть люди с небольшим весом, глядя вниз, на свои руки. Он видел ее изящно скругленный лоб, щеки и нос с едва заметными веснушками, забавно подрагивающий, словно у зверька, уловившего новый интересный запах.
– Это твое? – Пустовалов протянул ей красную карту с ключами.
– Оставь себе.
– Откуда она у тебя?
– Забрала у мясника.
– У мясника?
– Они называли его так за глаза, а в лицо звали Тигром. Хотя он больше похож на огромную разжиревшую обезьяну. Кажется, он был у них начальником.
– Ты стащила их у него? – Одобрительно улыбнулся Пустовалов.
Даша подняла взгляд.
– Я убила его.
Пустовалов как-то по-новому посмотрел на девушку, посмотрел на ее маленькие руки, которые лежали аккуратно сложенными на коленях. Только теперь он заметил кровь на передней части правой ладони – однозначный след от удара ножом.
– Это его кровь?
– Нет, но врачихе тоже не повезло. Я забрала ее одежду.
Пустовалову показалось, что она говорит не без гордости, но это была не гордость убийцы. Это было знакомое ему торжество изгоя, который перед падением умудрился каким-то немыслимым образом вырваться в лидеры.
– Не смотри на меня так. – Сказала она.
– Как?
– Как будто я сама стала мясником. Я всего лишь сделала с ними то, что они пытались сделать со мной.
Не спуская с нее удивленных глаз, Пустовалов уселся на полу поудобнее, как будто путь предстоял долгий.
– Слушай, возможно, у нас есть шанс.
– Что ты имеешь в виду?
– Нам с Виктором удалось выйти на связь с внешним миром и…
– С чем выйти на связь?
Пустовалов заметил, как задрожали ее пальцы, но продолжал медленно и как бы нехотя говорить, словно школьник, вспоминающий плохо выученный урок.
– Все не совсем, так как нам тут рассказывают.
– Что там?
– Там все в порядке.
– В каком смысле?
– Тихо, Даша, успокойся.
– Да говори же ты, наконец!
– Там… работают магазины, транспорт, люди ходят по улицам, сидят в кафе и даже масок не надевают. Хотя, насчет этого не уверен. Да, еще наряжают елки, потому что ты знаешь, ведь, в старом мире… скоро новый год.
Даша закрыла глаза.
– Я позвонил в приемную ФСБ и оставил сообщение для генерала Афанасьева… Сказал, что знаю, где его дочь.
Даша сложила ладони лодочкой и спрятала в них лицо.
– Они определят, откуда поступил звонок.
– Что они сказали?
– Ничего. Они успели только выслушать нас. Потом связь вырубилась, и на нас напали. Мы с Виктором разбежались, мне почти удалось уйти, но этот француз меня доконал.
– А что с Виктором?
– Надеюсь, он в порядке.
– Я слышала их разговор про «крота». Значит, это был ты.
– Мы выберемся отсюда, – сказал Пустовалов, заметив ее пристальный взгляд на себе.
Даша судорожно вздохнула, посмотрела на потолок, демонстрируя свою нежную шею и подбородок, и вызывая недоумение, как столь прекрасное существо могло убить какого-то мясника.
– Оно не позволит нам.
– Кто?
– То, что внизу. Оно контролирует это место.
– Что это?
– Не знаю, но ему зачем-то нужны мы, зачем-то нужны наши сны.
– Виктор что-то говорил про страхи.
Даша задумалась.
– Фундаментальная постоянная. Только это не способ коммуникации, это способ перехода.
– О чем ты говоришь? Я не понимаю.
В это время лифт остановился и Пустовалов вскочил. Даша тоже начала подниматься. Ствол автомата «Heckler & Koch 416», который Пустовалов забрал у француза нацелился на дверь. Лифт стоял без движения. Они переглянулись.
Наконец, двери открылись. Перед ними был коридор. Странный, футуристический коридор в сечении напоминавший перевернутую трапецию. Гладкие стены цвета темной стали симметрично расширялись, образуя острые углы с потолком. В отличие от стен и потолка, пол был составлен из квадратных металлических секций, размерами похожих на обычную плитку. Каждые примерно метров пять стены и потолок сменялись полуметровыми полосами, излучавшими монохроматический бледный свет – вместе с отражением в гладком полу, они напоминали деформированные греческие символы «Тэта». Эти «Тэты» уходили вместе с коридором в бесконечность.
Пустовалов коснулся пола ногой и сделал осторожный шаг, затем вышел, потрогал стену, оглянулся на Дашу. Она стояла в дверях, настороженно глядя в коридор.
– Что скажешь? – Спросил он.
Девушка молча вышла из лифта, двери его тут же закрылись. Никаких кнопок или сканеров, чтобы заставить их открыться вновь, на стенах не было.
Они пошли по коридору, поначалу молча, слушая только металлический стук собственных шагов. Пустовалов быстро оценил обстановку и не обнаружил ничего, что заставило бы заработать его инстинкты. Минималистичный интерьер коридора состоял только из стен, пола, потолка и светодиодных полос. Никаких дверей, люков и даже вентиляционных каналов он не видел.
