В эту секунду дверь напротив уехала наверх, и ей навстречу вышел обнаженный по пояс Пустовалов. Даша успела увидеть рельефной торс, но взгляд ее остановился на чудовищном вертикальном шраме, идущем от сердца.
– Извини, я не слышала шума воды.
Пустовалов застегнул комбинезон.
– Тут нет воды, но есть кое-что получше. Попробуй. Она и с этим разберется. – Он указал на ее ладонь.
– Ты понимаешь, что это за место?
Вместо ответа Пустовалов открыл шкаф и показал Даше на висевший в одиночестве комбинезон.
– Я на сто процентов уверен, что он идеально тебе подойдет.
Пустовалов оставил Дашу, вернулся в гостиную, где обнаружил на столе квадратный стеклянный кофейник, а также стилизованную под открытый молочный пакет стеклянную емкость со сливками, чашку и вазу с пирожными «Макарони». Пустовалов любил сладкое. Под воздушным душем, он испытывал голод и вспоминал о разных деликатесах, но почему-то больше всего ему хотелось французского десерта «Макарони» с порцией хорошего кофе со сливками.
Поэтому он ничуть не удивился, увидев их на столе. Он начал понимать этот дом, когда увидел два комбинезона в шкафу. Налив кофе, и взяв пирожное, он подошел к стеклянной стене и посмотрел на темное плато. Несмотря на ночь, то и дело на плато вспыхивали огоньки, и за обрывом что-то светящееся покачивалось на волнах. Возможно, какая-то лодка.
Наверху раздался шум какого-то механизма, и Пустовалов решил отложить пока трапезу, продолжив исследовать дом. Всего здесь было четыре уровня, они были также минималистичны. На верхнем уровне обнаружилась еще одна душевая и спальня с широкой застеленной темно-зеленым атласом кровать с шикарным панорамным видом из-за трех стеклянных стен. В коридоре он обнаружил дверь. Единственная дверь, которая не открылась при его приближении.
Он попробовал подходить к ней несколько раз, с разных сторон, но дверь не реагировала. Позже к нему присоединилась Даша.
– Похоже, дело в этом, – Даша указала на сияющий черный сканер слева, – на других дверях такого нет. Ты пробовал красную карту?
– Пробовал. Наверное, это техническое помещение.
– Куда запрещен доступ посетителям аттракциона?
Пустовалов улыбнулся, глядя на Дашу. Он был прав – комбинезон идеально ей подходил по размеру и на удивление очень шел ей. Именно в таком виде – приталенный, с расстёгнутым стоячим воротом, рукавами, которые Даша засучила и стояла перед ним сунув руки в карманы, отставив большие пальцы, как какая-нибудь склонная к авантюрам девчонка.
В конце концов, они спустились в гостиную, свет в доме стал приглушенным, так что ярче теперь было на улице, благодаря фантастически звездному небу и странным светящимся растениям.
Даша села на краешек каменной скамьи, посмотрела на стол, где помимо кофе и пирожных появились устрицы и красное вино в графине. Пустовалов взял стеклянную тарелку с пирожными.
– Какое странное меню, – сказала Даша.
– Я «заказал» пирожные.
– И устрицы?
– Нет, только пирожные. Хочешь сказать, ты не думала об устрицах?
– Я терпеть не могу устрицы.
– А вино?
– Против вина ничего не имею, но сейчас предпочла бы кофе.
– Хм, – Пустовалов поставил на стол вазу и вместе с кофейником придвинул Даше.
Даша взяла белый макарони с ванилью.
– А я, пожалуй, возьму это, – Пустовалов схватил графин с вином и заметил на столе узкий бокал, – весьма кстати.
– Можно вопрос? – Глаза льдинки взглянули на Пустовалова.
– Конечно.
– На той фотографии это был ты, а те двое мальчиков…
– Да, они погибли. – Пустовалов налил вино и подошел к окну. – Давно это было.
– Про них ты рассказывал на собрании с тем психологом?
– Да.
– И этот шрам…
– Да, тоже оттуда.
– Извини, я просто…
– Да ладно, дерьмо случается почти с каждым. Тот день это только подтвердил.
– Но такое… У меня не выходит из головы.
– Аффирмации.
– Что?
– Думай о чем-нибудь приятном.
– Я имею в виду тот мальчик. То есть ты. Я не знаю, как это возможно, но он мне снился, когда я была там внизу.
– Стресс часто становится причиной ложных воспоминаний.
– Это не дежавю. Это сон. Тебе не знакомо имя Амфатн?
– Нет, а что?
– Я думаю, что все это не просто так.
Пустовалов повернулся.
– Что именно?
– Твоя история очень жуткая. Самая жуткая, наверное, и я уверена, что я бы такое точно не пережила, но то, что случилось с тобой… Я имею в виду то, что тебя спасли, это ведь почти невероятное везение. Это не просто так. Это…
Даше казалось, что Пустовалову не доставляет дискомфорта этот разговор, но по тому, как его движения стали резче, поняла, что ошибалась.
Он подошел к столу, поставил бокал на стол и сел напротив.
– Не было никакого везения, – сказал он.
– Я понимаю, я неудачно выразилась.
– Я не об этом. Меня никто не спасал. Этот шрам напоминание об этом. Знаешь, кто его оставил?
– То чудовище?
Пустовалов покачал головой.
– Не то, – он показал ей свои ладони, на которых белели по два параллельных шрама, – я выпилил замок осколком ржавого ножовочного полотна, пролез через щель в полу, сломал ногти о кирпичи, и торчащая арматура вспорола мне живот, пока я лез на крышу.
Даша в ужасе смотрела на него.
