– Мария… – беззвучно произнес он.
Она выпустила его руки и, подняв свои, приложила пальцы к его щекам. Провела кончиками пальцев по бровям, по вискам, дважды, трижды.
И тут Фредер рывком притянул ее к сердцу, и они поцеловались…
Он более не чувствовал камней под ногами. Волна несла его, его и девушку, которую он крепко обнимал, будто на пороге смерти, и волна эта вздыбилась со дна океана и гремела так, словно весь океан – орга́н, а сама она – огонь, взметнувшийся до небес.
Потом падение… падение… Бесконечное низвержение в лоно мира, в начало начал… жажда и избавительный глоток… голод и насыщение… боль и избавление от нее… смерть и новое рождение…
– Ты… – сказал он, – ты вправду великая посредница… Все самое святое, что есть на свете, – это ты… Вся доброта – ты… Вся благостыня – ты… Не доверять тебе – значит не доверять Богу… Мария… Мария, ты позвала меня, и вот я здесь!
(Позади них, в склепе, формой подобном дьяволову уху, один мужчина наклонился к уху другого:
– Ты хотел, чтобы я нашел лицо для Футуры… Вот тебе образец…
– Это задание?
– Да.)
– Теперь ты должен уйти, Фредер, – сказала девушка. Все тот же кроткий взгляд смотрел на него.
– Уйти – и оставить тебя здесь?
Она посерьезнела, покачала головой:
– Ничего со мной не случится. Среди тех, кто знает об этом месте, нет такого, кому бы я не доверяла как родному брату. А происходящее меж тобою и мной никого не касается; я бы сочла оскорбительным объяснять… – Тут она опять улыбнулась. – …необъяснимое… Ты понимаешь?
– Да, – кивнул он. – Прости меня.
Мария держала его руки в своих.
– Ты не знаешь дороги. Я проведу тебя туда, где ты уже не сможешь заплутать. Идем…
(Позади них, в склепе, формой подобном острому дьяволову уху, один из мужчин отошел от стены.
– Ты знаешь, что́ нужно делать, – вполголоса сказал он.
– Да, – медленно, точно сквозь сон, отозвался из темноты второй. – Но погоди, друг мой… Мне надо кое о чем тебя спросить…
– Да?
– Ты забыл собственное кредо?
– Какое кредо?
На секунду в помещении, подобном дьяволову уху, блеснула лампа, пронзив острой иглой своего луча лицо мужчины, который уже собрался уходить.
– Что вина и му́ка – сестры-близнецы… Ты будешь виновен перед двумя людьми, друг мой…
– Какое тебе дело до этого?
– Никакого… Или все же чуточку: Фредер – сын Хель…
– И мой…
– Да.
– Я не хочу потерять его.
– Предпочтешь еще раз стать виновным?
– Да.
– И…
– Страдать. Да.
– Ладно, друг мой. – В голосе его сквозил неслышный издевательский смех: – По вере твоей да будет тебе!..[7])
Девушка шла по коридорам, хорошо ей знакомым. Яркий фонарик в ее руке озарял каменный потолок, каменные стены, где в нишах покоились тысячелетние усопшие.
Она никогда не боялась мертвецов, испытывала лишь благоговение и серьезность перед их суровостью. Сегодня она не замечала ни каменных стен, ни мертвецов. Шла, улыбаясь, и знать не знала, что улыбается. Ей хотелось петь. С выражением счастья, еще недоверчивого и все-таки абсолютного, она тихонько произнесла имя возлюбленного:
– Фредер… – И еще раз: – Фредер…
И вдруг настороженно подняла голову, замедлила шаг…
Вздохом вернулось – эхо? Нет.
Едва внятно дохнуло:
– Мария?..
Она обернулась, радостно и вместе испуганно. Возможно ли, что он вернулся?
– Фредер! – воскликнула она. Прислушалась.
Ответа нет.
– Фредер!
Ни звука.
Только внезапно пахнуло сквозняком, который шевельнул волоски на затылке и, словно снежная рука, скользнул по спине.
Мучительно глубокий вздох, без конца и краю…
Девушка замерла. Дрожащий луч фонарика играл на полу у ее ног.
– Фредер?..
Теперь и ее голос сделался едва внятен.
Ответа не было. Но сзади, из глубины коридора, по которому она шла, долетело тихое, скользящее шарканье: ноги в мягких туфлях ступали по шершавым камням…
Н-да… странно. Этой дорогой, кроме нее, никто не ходил. Здесь не может быть человека. А если… если кто-то здесь оказался, это не друг…
Явно не тот, с кем ей бы хотелось повстречаться.
Пропустить его вперед? Да.
Слева открывался второй коридор. Его она знала не очень хорошо. Но ведь и не собиралась идти по нему. Хотела просто переждать там, пока тот человек… ну, который за спиной… пройдет мимо.
Она прижалась спиной к стене незнакомого коридора, затаилась в ожидании, без единого звука. Не дышала. Погасила фонарик. Стояла в полной темноте, не шевелясь.
Шарканье приближалось. В потемках, как и она. Вот невидимка уже рядом. И сейчас… должен пройти мимо… но нет. Звук шагов стих: у начала коридора, где она схоронилась, они замерли, словно незнакомец ждал чего-то.
Чего?.. Ее?..
Средь полного беззвучия девушка вдруг услыхала стук собственного сердца… Оно работало как насос, все быстрее, все громче. Этот стук, этот грохот наверняка слышал и человек у входа в коридор… А если он уже не стоит там… Если вошел… Она не могла услышать его шагов, так грохотало сердце.
Ощупывая рукой каменную стену, не дыша, она сделала один шаг, второй… Скорее прочь от входа… прочь от того места, где стоял тот другой…
