— Охотно верю, что распространяться о своих подвигах куда проще, когда твёрдо стоишь на ногах. Ни один человек не узнает о вас от меня. Полагаю, это обещание ты хочешь услышать? Служители Айемсии, Векхцвайна и Сехта могут быть весьма назойливыми. Солнечные лучи неотвратимо пробиваются сквозь покров лесной чащи, и для путника, желающего прикорнуть в сени векового древа, их настойчивоть — досадная помеха, — Генрих забрал монету и, переступив через Веронику, начал собирать ритуальные пожитки. Свежий воздух вдохнул в меня силы, и я перенёс девушку на постель и накрыл одеялом, подоткнув с обоих боков и завернув в него ноги.
— Уже выглянуло солнце. Вы точно дойдёте?
— Моя сила воли не настолько слаба, чтобы улечься спать под ближайшим крыльцом, — сверкнул улыбкой Генрих, и я с трудом подавил желание улыбнуться в ответ. Вампир обладал настолько мощной харизмой, что не попасть под её влияние было практически невозможно. И он не прилагал для этого ни малейших усилий. Не это ли природное очарование хищника, перед которым бессильна жертва? Целитель всё так же избегал встречи взглядов, и оттого внутри зрело болезненное желание поймать в глубине его глаз своё отражение — почти как стремление расковырять поджившую ранку на локте, расшибленном падением.
— Впрочем, игривый солнечный зайчик, пляшущий на веках, может предупредить о приближении дикарей, которые поклоняются духу, живущему внутри ствола. Пусть этот дух лишь часть солнца, а путнику и дикарям нечего делить, ему следует оставаться настороже. И тогда он вернётся в город, принесёт на своих плечах слепок пути, по которому направится охотник.
Вампир закончил прибираться, прищурился и открыл дверь.
— Чертёж сотрёшь сам. Прощай, мальчик.
Он вышел. Пружина внутреннего напряжения ослабла, и если бы я не сидел на кровати, то, скорее всего, свалился бы от дрожи в коленях. Измотанный, я придвинул посапывающую девушку, к которой на глазах возвращался румянец, к стене и улёгся рядом с ней. От Вероники исходило умиротворяющее тепло, и я едва не провалился в сон, но в последний миг взвился, вспомнив кое-что, и подскочил к двери. Щёлкнул засов, и я с облегчением выдохнул. Понемногу реалии Мельты впитывались в меня, и было непонятно, к худшему или лучшему приведёт преображение. Но в одном я не сомневался: оно поможет протянуть подольше.
Кровать манила к себе, и я прогнал писк приличий, требовавший снять другую комнату или улечься на полу. В конце концов, хоть постель была преступно узка, но её вполне хватало на двоих, если приникнуть друг к другу.
Сквозь наваливающийся сон я успел осознать, что забыл закрыть окно, а в следующий миг меня затрясли — жестко, требовательно сжав плечо, как когтями. Я взвыл и подскочил. Изо рта вырвалось облачко пара, лицо задубело.
— Ай! Ну и холод!
— Прямо как на улице, — фыркнула Вероника, увернувшаяся от моего слепого выпада лбом, — И как так получилось?
— Ты!.. — «жива», хотел закончить я, но открывшееся зрелище заставило голос сорваться на фальцет, — Голая⁈
— И как так получилось? — повторила магичка и сграбастала одежду со стула, — Вот ты и расскажешь, пока я одеваюсь.
— Почему нельзя было сначала одеться?..
— Сначала я захлопнула окно, которое настежь распахнул некий недоумок.
— Но потом…
— А потом у меня возникли вопросы, так что недоумка пришлось разбудить.
Я похлопал себя по щекам и спрятал лицо в мёрзлых ладонях. Задышал на них, отогревая — и весьма кстати спасаясь как от испытующих глаз магички, так и от её обнажённой фигуры.
— Мы в таверне в Эстидаке.
— Об этом догадалась. Почему нас ещё не поймали святоши? И что на полу делает магическая формация?
— Госпожа Оливия пообещала никому о нас не говорить, так что, наверное, священники не выяснили, что мы тут. А этот рисунок — часть твоего лечения. Я нашёл лекаря, который согласился помочь без применения магии света.
— Хочешь сказать, ты откопал реамптора и заставил его исцелить меня?
— Ну… мне его посоветовали, потому что он точно не спал ночью, когда мы заехали сюда. Он… он был вампиром.
— Вампир-реамптор? — Голос Вероники упал до вкрадчивого шёпота, и я рискнул посмотреть на неё. Она уже натянула штаны и сорочку и возилась с рубахой, — Ты наткнулся на вампира, и мы ещё не в подвалах церковников? И он оказался столь добр, что согласился использовать восстановление?
— Что-то не так?
— Ничего, за исключением того, что хреновы кровососы, зовущие себя детьми Триединых, обожают притворяться преданными союзниками церкви. И одна из этих тварей была здесь, после чего мы остались на свободе. Что ты ему наплёл?
Я покраснел.
— Сказал, что ты моя невеста, которую я спас от тёмных культистов.
Похоже, магичку ни капли не тронула эта история. Я ощутил себя слегка уязвлённым.
— А почему он провёл ритуал восстановления вместо применения светлой магии?
— Я боялся, что свет повредит тебе, и убедил целителя не применять его.
Вероника расхохоталась.
— Что за чушь⁈ Думаешь, слуги Владыки тают от любого светлого заклятья?
Она не стала надевать куртку и уселась со мной, скрестив руки на груди. Пальцы её подрагивали.
