— Что ж, теперь я хотя бы понимаю, почему он ещё не сдал нас. Псы в рясах терпеть не могут любое применение классической магии там, где можно обойтись потусторонней. А уж восстановление…
— Что с ним не так?
Вероника откинула голову и уставилась в потолок.
— Кого увидел некромаг, который ночью прокрался на кладбище, чтобы добыть свежих мертвецов?
— Чего⁈
Она кинула на меня насмешливый взгляд.
— Реамптора с лопатой возле разрытой могилы.
Я почесал затылок и, сбитый с толку, шумно втянул воздух.
— Что, не смешно? Эти ребята расчленяют тела для лучшего понимания, как они устроены. Нельзя быть реамптором без того, чтобы в совершенстве выучить строение человеческого организма. Только таким образом можно исцелять его без помощи света. Твой дружок должен был потратить немало времени на то, чтобы препарировать мертвецов и разобрать их буквально до последней косточки. Святая церковь, — в интонациях Вероники явственно сквозил яд, — очень не любит реампторов, но иногда вынуждена прибегать к их услугам, когда хвалёный свет не в силах справиться с особыми случаями. Потому-то им позволено существовать на грани законности и преступления. Реамптора сожгут, если застанут во время учёбы, однако никто не спросит, как научился тому, что умеет. Интересно, как ты заставил кровопийцу, — а они обожают корчить из себя лизоблюдов триединых засранцев, — прибегнуть к магии восстановления?
— Понятия не имею, — признался я, — Может быть, я ему понравился.
Вероника склонила голову набок в задумчивости.
— Он не пострадает, если наведёт церковников на нас, однако запачкает показной образ ревностных хранителей заветов, который вампиры предпочитают держать. Если бы он планировал выдать подозрительную парочку, мог бы отказаться спасать меня.
— Почему ты уверена, что он знает, кто мы… ты?
— Они сообразительные ублюдки. Невероятно умные и столь же опасные. Ты мог сбить его с толку, отказавшись от применения светлой магии, — ведь любой, кто хоть каплю разбирается в искусстве, знает, что исцеление не навредит рыцарю Владыки или другому тёмному магу. Защита глупостью — это тоже защита.
Девушка погладила своё бедро, и на её лице отразился испуг.
— Где шаэ’рун?
— В седельных сумках. Не хотел привлекать внимание к нам.
Одна мысль прятать его под курткой заставляла волосы встать дыбом. К тому же шаэ’рун, без сомнений, излучал зловещую ауру, мимо которой не прошёл бы ни один маг.
— Хорошо… хорошо…, — Вероника вдруг предстала передо мной потерянным ребёнком. Она провела рукой по лицу, точно смахивала невидимую паутинку.
— Ты в порядке? Генрих… э-э-э, реамптор упоминал о том, что тебя разъедает тьма.
— Последствия воззвания без подготовки. Я справлюсь.
Но слова Вероники были лишены энергии.
— Ты должна была проголодаться, — предположил я и поднялся, — Хочешь, принесу поесть?
В глазах девушки промелькнули отголоски внутренней борьбы. Она заколебалась и наконец опустила плечи, примирившись с внутренним собеседником:
— Каждая минута, проведённая здесь, туже затягивает верёвку на наших шеях. Однако если мчаться без передышки, рано или поздно упадёшь замертво. Это ценный урок, и я приму его. Мы останемся тут до следующего утра, после чего попробуем покинуть Эстидак. Я не слышала, о чём ты разговаривал с той девчонкой, но сильно сомневаюсь в её способности прогнать почуявших след тьмы святош. В худшем случае…
Она поджала губы. Весь гонор, с которым она разбудила меня, сошёл на нет, и его сменила усталость. Алые радужки, казалось, потускнели до цвета спёкшейся крови.
— Что будет в худшем случае?
— Если она не раскололась, они не получат подтверждения, что мы слуги Владыки. Всё, что они будут знать точно, — на тракте произошёл прорыв тьмы. Они могут принять это за работу обычных тёмных магов. Или пожелают принять; мало ли в стенах церкви радикалов на высоких постах, которые спят и видят повод начать вторую войну, чтобы их обожаемый принц сплотил людей перед лицом угрозы и подвинул сестричку от трона? Вместо поискового отряда, который проводит нас на трибунал, за нами придут убийцы, приноровившиеся противостоять тёмной магии. Роковая случайность… и повод для реванша. Даже если архиканоник и круг кардиналов будут против, что они сделают после того, как прольётся кровь?
— Владыка раздавил сопротивление Аглора в первый раз, разве нет? — Холодно, до чего холодно. Я обнаружил, что стучу зубами. От холода.
Магичка взъерошила волосы и снова инстинктивно потянулась к отсутствующему кинжалу на бедре.
— Никто не был готов к Его пришествию. И ни один из осколков не выслал войска для помощи Аглору. Ни один из осколков не рассматривал Владыку как угрозу для себя.
Вероника со вздохом откинулась на постели и подложила подушку под голову.
— И это возвращает нас к вопросам, кто такой Ялк и чего хотят те, кто стоит за ним.
Окно ведь закрыто. Почему здесь так холодно?
