Несмотря на тепло, он кутался в замызганный плащ и зябко поводил плечами. Заметив, что за ним наблюдают, он вскинул голову и поднялся. Я слегка запаниковал, но, вспомнив, что Беладар вряд ли допустит свару в стенах своего трактира, расслабился. Выходить куда бы то ни было я не намеревался, даже если меня настойчиво пригласят, а значит, находился в безопасности.
— Денёк добрый! — с энтузиазмом поприветствовал меня незнакомец. Я дёрнулся, чтобы ответить подобающим образом и поклониться, но вовремя одумался. Старые привычки крепко держались.
— Добрый.
Он был невысокого роста, худой, даже тощий, с нездорового оттенка кожей и нахальной полуулыбкой. Короткие волосы ёжиком торчали во все стороны, угловатый подбородок соперничал с длинным, свёрнутым на сторону носом в остроте. Запавшие светло-серые глаза за миг обежали мою фигуру, и я, чувствуя неловкость, заёрзал. Меня будто взвесили на гигантских весах перед продажей. Парень же излучал уверенность в себе, хотя впечатление слегка смазывалось из-за того, что он выглядел так, будто не спал пару суток. Вихляющим, почти танцующим движением он уселся напротив меня.
— Сыграем? — Сложенные замком ладони раскрылись, и в них, как по мановению волшебной палочки, появились маленький глиняный стакан и шесть пожелтевших, затёртых костей с нанесёнными на них точками.
— На деньги? Благодарю, но я в середине длинного путешествия и уже порядочно поиздержался.
После расчёта с Беладаром в кармане лежали три униремы, и проигрывать их первому встречному показалось мне большой глупостью. Особенно когда я представил, что скажет Вероника, узнав о том, что её подарок очутился в кармане ушлого проходимца.
— Кто-то упоминал деньги? Нет-нет, никаких денег. Просто на интерес. Я заметил, что ты просиживаешь штаны, изнывая от скуки, а дел у меня на ближайшие пару часов не осталось, так что я бы потратил их на обучение такого славного малого.
— Но я всё равно не умею играть.
— О! Так я научу, — жизнерадостно заверил незнакомец, — меня, кстати, Олис звать. А тебя?
— На… Такуми.
— Так вот, Натакуми…
— Такуми.
— Так вот, Такуми, — ничуть не смутился Олис, — главный секрет триады в том, чтобы выкинуть комбинацию, которую ты предсказал перед броском. Если тебя не устраивает результат, можешь перебросить ещё дважды. Раундов в игре двенадцать; перед первым делаются ставки, но… — тут он подмигнул, — мы играем на интерес, так что никаких ставок, а победитель пусть определяется после каждого раунда. Использованная комбинация выбывает. Самая первая и самая важная — шесть троек, или Единство. За неё ты получаешь девять раз по девять очков… ты ведь умеешь считать? — встревожился он. Я кивнул, запоминая новые для себя правила.
— То есть восемьдесят одно.
— Верно! Девять и девять, два раза по второму божественному числу — почти наверняка победа при любом раскладе. Но помимо единства в триаде присутствуют ещё одиннадцать раскладов, каждый даёт своё количество очков в зависимости от исхода броска…
Какое-то время ушло на то, чтобы запомнить таблицу выигрышных комбинаций и понять логику, по которой присуждали баллы. Затем мы попробовали вживую: несколько первых конов я проиграл, но затем на меня словно снизошло провидение. Я угадал семь комбинаций из восьми, что принесло мне победу в пяти случаях, дважды выпадали редкие комбинации, которые я называл, когда не мог определиться с выбором и буквально вываливал первое, что в голову приходило.
Разгорячённый азартом, я рассматривал кости на столе, сердце гулко бухало в груди, и тёплая волна удовлетворения, поднявшись из середины живота, захлестнула голову. Никогда бы не подумал, что я настолько истосковался по победам, пусть даже ничего не решающим. Легко забыть о неудачах, когда перед тобой раскинулось убедительное доказательство собственной везучести. Если бы поблизости лежала пригоршня монет, оно стало бы ещё убедительнее. Вот только в кармане завалялись всего три медных гроша, а череда успехов вызвана желанием случайного жулика обчистить меня.
— Ты, стало быть, впервые в Эстидаке? — как бы между прочим заметил Олис, пока я раздумывал, что выбрать следующим ходом. Пускай он видит перед собой простака, которого с лёгкостью можно оставить без денег; я не возражал. Впервые с появления в этом мире мне довелось окунуться в такую беззаботную повседневность средневекового быта, как игра в кости. Я решил, что поддамся на уговоры Олиса — а они вскоре последуют — и позволю ему забрать одну унирему. В оплату за учёбу и отдых.
— Да, проездом.
— И та прекрасная девушка с рубиновыми глазами с тобой?
По спине пробежал холодок. Разве красный цвет глаз не служил убедительным доказательством связи с тьмой? Или мои отрывочные, скудные познания вновь подводили меня?
— Да, это моя невеста… Однако не предполагал, что кому-то в этих стенах придёт на ум запоминать всех постояльцев.
