Из двух сидений, находившихся в экипаже, нам с Вероникой досталось то, где погибла служанка Оливии. Несмотря на старания баронессы, оттереть гигантское пятно крови у неё не вышло. Ещё сильнее угнетало то, что большая часть этого пятна скрывалась под моим задом.
— Жаль, пока искала ручей, не удалось найти временный лагерь идиотов, — сонно пробормотала Вероника. Едва мы попали в относительно тёплое место, её разморило, а покачивание экипажа убаюкивало даже меня, — что уж говорить о вымотанной до предела девушке.
Объяснимое стремление. В онлайн-играх сюжет нападения разбойников на знатную даму порой разворачивался в полную интриг драму, где бандиты могли оказаться наёмниками, которым заплатили за то, что устранить неудобного для злоумышленников персонажа.
— Что ж, некоторым загадкам суждено остаться неразгаданными, — вполголоса утешил магичку я.
— Каким ещё загадкам? На стоянке полно припасов, и денежный схрон расположен неподалёку, если его не растащили оставшиеся охранять лагерь. Сомневаюсь, что главарь позволил бы себе отойти надолго от него… — Вероника смачно зевнула, — Как будто льдом кости проморозило… Убила бы за толстое, пушистое одеяло…
Она прислонилась ко мне и быстро задремала. Её голова устроилась на моём плече, которому почти сразу же стало жарко. Спину я вынужденно держал прямо, чтобы не дать свалиться Веронике, нагревшей левую половину моего тела, и вскоре с шеи вниз по позвоночнику заструился пот, мгновенно пропитав одежду. Когда экипаж встряхивало на ухабе, макушка Вероники била меня по щеке. Волосы пахли остаточной сыростью — запах резкий, густой, щекочущий ноздри, на грани неприятного, но вместе с тем до странности притягательный.
Баронесса Оливия молчала, внимательно разглядывая нас из-под полуопущенных век. Её глаза метались от детали к детали, словно она намеревалась отпечатать наш вид на сетчатке, чтобы воссоздать его впоследствии на картине. Особенно часто она возвращалась к лицу Вероники. Я делал вид, что не замечаю этого, и прикидывал, нужно ли заводить разговор. Проводить долгие, мучительные часы в тишине, нарушаемой скрипом колёс и сопением Вероники под ухом, не хотелось. Но если посмотреть на ситуацию с другой стороны, точек соприкосновения у меня с Оливией не было. Какой должна быть светская беседа с человеком, считающим себя выше других из-за того, что родился в правильной семье, я не представлял.
— Позвольте мне от лица дома ван Дошенвальд ин д’Курлиан поблагодарить вас за спасение меня и Вербера, — наконец разлепила губы Оливия. В её голосе я уловил тёплые нотки и слегка расслабился. В конце концов, благодарность ей не чужда.
— Любой на нашем месте сделал бы то же самое.
— Хотелось бы верить, но мир не так щедр на добрые поступки, чтобы они стали привычны. Мой отец, его милость барон Фредерик, вознаградит вас, ибо милосердие и готовность прийти на выручку нуждающемуся достойны поощрения. «Преклоните колени перед тем, кто сумел отречься от самое себя во благо других, омойте его ноги и вознесите дары, ибо поправший дольнее близок горнему», — разве не так проповедует всемилостивая Айемсия в писании от Лумарана?
Лёгкое ударение на имени «Айемсия», брошенный украдкой взор на Веронику. Наверное, почудилось.
— Вы производили впечатление той, кто предпочитает политику религии.
— Разве одно не проистекает естественным образом из другого? В поисках мудрости черпаешь знание из любых источников.
— Как бы то ни было, мы вступились за вас не ради признания.
Если бы не её — а может, Донны — раздавшийся вовремя крик, кровь не ударила бы мне в голову, и мы бы проехали мимо. Приписывать себе несуществующие добродетели станет только отпетый негодяй.
— О слугах Владыки ходят самые разные сплетни, и с сожалением вынуждена признать, что бескорыстные поступки не входят в число часто упоминаемых событий. Наверное, у вас больше общего с Абсолютом Смирения, чем с… Мадилом?
Я растерянно моргнул, не понимая, куда она клонит. Оливия тихо засмеялась и махнула рукой. Дружелюбная улыбка баронессы лучилась искренностью, но глаза остались цепкими, колючими.
— Шутка. Всего лишь шутка. Не буду испытывать твоё терпение рассуждениями о вашем господине.
Безмолвие. Сильно зачесался вспотевший затылок, но поскрести его перед аристократкой будет неприлично, ведь так?
— Не сочти меня докучливой, Такуми, однако я удивлена, что вы выбрали этот путь. Добраться до владений Владыки проще по северо-западному тракту из Новой Литеции. Вы, похоже, не против приличного круга.
Верно. Город мы покидали не через те же ворота, какими попали в него. Почему я задумался об этом только сейчас? Мне ничего неизвестно о плане нашего путешествия, кроме того, что в Старую Литецию мы не собирались.
— У госпожи Вероники имеются в этом районе дела, в которые я, её невежественный ученик, не посвящён.
