Как будто меня хоть раз спрашивали о согласии перед тем, как в очередной раз распорядиться моей судьбой. Должно быть, часть внезапного приступа злости отразилась на лице, поскольку Оливия примирительно хлопнула в ладоши и сказала:
— Любознательность — опасный враг для застарелых ран. Бездумно использованная, она бередит их.
Скорее, баронесса ткнула в центр свежей язвы. С каждой секундой её назойливое щебетание всё более походило на допрос. Но догадаться о мотивах и смысле, который прятался под ворохом обтекаемых слов, я не мог. Лучше перехватить инициативу, пока не поздно.
— Когда вы назвали Вербера старомодным… что вы подразумевали?
— Разве он не старомоден? Указу Его Величества много лет, однако Вербер то и дело выдумывает поводы, чтобы навесить на меня полный титул. Одно время гуляла байка, что во многом поражение в войне с Владыкой определилось прорвой времени, которое дворяне тратили на то, чтобы проговорить все регалии друг друга. И знаете, я склонна верить в этот анекдот. Традиции… разве не они завели нас в болото?
Не то чтобы это хоть как-то прояснило дело. Однако я начинал проникаться понемногу идеей о том, что ни один из сидевших со мной людей не сподобится предоставить мне ясных ответов.
— Его Величество король Леон Первый — настоящий пророк. Его свежий взгляд на, казалось бы, обыденные, устоявшиеся вещи, его наполненные мудростью рассуждения, его решительные действия спасли Аглор. И он, и её высочество первая принцесса Селеста — великие люди, достойные преклонения. Способность непредвзято мыслить в наше время поднимает до недосягаемых высот. К сожалению, не всем дано обладать провидческим талантом такого масштаба. Хорошие люди в плену дурных предрассудков… Есть ли более угнетающее дух зрелище? — Оливия сцепила руки в замок, — Особенно когда…
Баронесса замолчала, задумавшись о своём, но теперь я воспринимал тишину как благословение. Честно говоря, подбирать выражение в разговоре с дворянкой утомляло до безумия. Я изо всех сил напрягал память, выжимая из неё куртуазнейшие фразы, старался не отставать в битве умов, но внутри зрело чувство, что Оливия победила с разгромным счётом. Притом я даже не осознавал до конца, как именно она разгромила меня и в чём. Внутреннее чутьё таких подробностей не предоставляло. Но, скорее всего, достаточно представить нас со стороны — раскрасневшегося парня, вспотевшего так, что места сухого не осталось, и погружённую в раздумья баронессу, — чтобы догадаться, кого задело сильнее.
Я заворочался, давя очаги щекотки, разбежавшиеся по телу. Вероника по-прежнему спала. От тепла, исходившего от неё, разморило, и вскоре я тоже ощутил тягу прикрыть глаза. Может быть, на минуту…
— Такуми! Такуми!
Неприятно высокий голос баронессы разорвал дрёму. Я встрепенулся и увидел, что Оливия нерешительно тянет ко мне руку, чтобы тронуть за плечо. Увидев, что я проснулся, она отстранилась и сказала:
— Приехали.
Сквозь неплотно прикрытые занавесками окна в экипаж вползал вечерний сумрак. Снаружи слышались оживлённые голоса. Я легонько постучал по ладони магички, однако она не пошевелилась. Нахмурившись, встряхнул девушку, но и это не подействовало. Наконец я набрался храбрости, чтобы похлопать её по щекам — действие, в котором наверняка раскаялся бы, как только она открыла бы глаза. Никакой реакции. Её лоб испещряли бисерины пота, скатывавшиеся от мелкой дрожи тела к страдальчески поджатым губам. От сиплого, прерывистого дыхания часто вздымалась грудь. Сердце у меня упало в пятки.
— Что с ней?
Баронесса пожала плечами.
— Тебе, её спутнику, лучше знать. Предлагаю вам остановиться в фамильном замке. У нас есть умелые лекари.
Приглашение погостить… я вспомнил о нависавшем над нами мече скорой церковной погони и о том, как это будет выглядеть для священников — их врагов — или, по меньшей мере, нарушителей соглашения — укрывает у себя знатная особа. Если только… в её намерения не входило выдать нас, чтобы обезопасить свою репутацию. Хотя мы находились в её милости прямо в этот момент. Что помешает баронессе приказать задержать меня и Веронику? Я не смогу отбиться с едва живой девушкой на руках, да и убежать без неё вряд ли способен. Единственное, что удерживает Оливию, — это признательность. Или то, что стражники начнут болтать о том, что она ехала в одном экипаже с тёмными магами. Навредят ли слухи её имени?
— Поверьте, ваше приглашение греет душу, но… я предпочёл бы не привлекать излишнего внимания.
— Что ж, в Эстидаке живёт много целителей. Насчёт же подходящего постоялого двора лучше спросить у Вербера. Он водит знакомство с людьми, которым претят пристальные взгляды.
— Могу ли я попросить вас об одолжении?
Оливия кивнула.
