— Двадцать, — настороженно откликнулся Марк. — А при чем здесь мой возраст, профессор?
— О, абсолютно ни при чем, — замахал руками в своей обычной манере Богдан. — Это я так, для статистики. Должно быть, я забыл добавить перышко колибри, оно всегда вылетает из головы… До свидания, до свидания, — рассеянно прощался он со студентами.
— Может быть, эликсир с волосами приблудных не работает, — услышал Марк голос Ветроградова. — Ну, чтобы они не могли спариваться с нами и все такое...
Он сунул руку в карман за палочкой, но Ветроградова спас Верейский, который ворвался в подземелье, подскочил к Залесскому, пожал Марку руку мимоходом и зачастил:
— Богдан Владимирович, профессор Разумовская просит вас провести семинар у третьекурсников сейчас, а не после обеда. Антонина Тимофеевна слегла с волдырчатой ветрянкой.
— О, конечно-конечно, мой мальчик, что за вопрос, — закудахтал тот. — Куда я подевал свой саквояж?
— Профессор-то наш того, стареет, — шепнул Верейскому Марк, пока Богдан рылся в ящиках. — Сегодня показывал нам эликсир, а сам забыл в него что-то добавить.
— Да ладно? — искренне расстроился Никита. — Ему же еще семидесяти нет. Жаль, если теряет хватку. Хотя он давно о пенсии поговаривает, но в ближайшие два года точно никуда не уйдет. Пока Еву не выпустит, — пояснил Верейский в ответ на вопросительный взгляд Марка и помахал проскочившей мимо Елизаровой. — А точно он ошибся?
— Сам попробуй.
Верейский махом выдул подсунутую Марком порцию из котла и только после этого спросил:
— А что это? Вкусно, кстати. Хотя погоди, — он потянул носом, — это же...
— ...должно было быть Истомным эликсиром, — кивнул Марк. — Но как видишь… ты тоже ничего не чувствуешь?
Никита помотал башкой и задумчиво сообщил:
— В прошлом году с навыками Богдана все было нормально, кстати. Я на практической хлебнул этого варева и стал грязно приставать к Изабелле прям при всех. Но она была не против, так что все закончилось хорошо. Трахнул я ее, короче, — он задумчиво почесал затылок, и Марк заржал. — Или это не очень хорошо?
— Профессор, — сказал Исаев Залесскому, который вынырнул с небольшой сумкой, — Верейский вот тоже говорит, что эликсир не работает. Все-таки не доложили вы это свое перо.
— Я принял целый черпак, — закивал Никита, и профессор совсем сник.
— Ему двадцать один, — для статистики уточнил Марк.
— В декабре двадцать два, — вставил Верейский.
— Я не удивлен, — бормотал бедняга Богдан, переводя взгляд с одного на другого и затравленно поглядывая на дверь, — что-то я в последнее время... Я не удивлен…
Марку, напротив, казалось, что он не просто удивлен, а раздавлен собственной ошибкой.
— Да не переживайте, Богдан Владимирович, ну забыли вы это перо, ну и Странник с ним. — Верейский почти по-дружески похлопал Залесского по плечу и направился к выходу. — Даже с самыми лучшими из нас случаются конфузы, профессор.
Я все равно хотела его.
Исаев, и двух слов не сказав, выебал меня на столе, оставил на моей спине около тридцати синяков, а теперь я вдобавок точно знала, что он ничего ко мне не чувствует — даже под действием Истомного эликсира.
И все равно я хотела его.
Может, до двадцати пяти лет и правда никто ничего не испытывает, кроме нужды перепихнуться?
Ник вот сказал, что не любит Челси, хотя спит с ней давным-давно. А мы с Исаевым — два с половиной раза.
Я не сомневалась, что Богдан сварил все правильно. Он мог любой эликсир из академического курса приготовить с закрытыми глазами. Значит, стоило искать причину либо во мне, либо в Исаеве.
«Может, это снадобье дает фору только страхолюдинам? — предположила Челси. — Ну, типа красивые сами справятся».
Все может быть. В учебнике-то описан один из стандартных случаев.
Вполне вероятно, что у меня не хватает каких-то гормонов, и нужно было класть в котел больше волос. Кажется, у Паулины, моей сестры, были с этим проблемы в детстве. Или Исаев заранее принял противоядие, чтобы не выглядеть идиотом при всем курсе.
А это мысль. Не зря же он вызвался. Заодно вроде как меня на место поставил. Мстит мне за свой бледный вид в прошлую субботу.
Нет, все равно не сходится, ведь противоядие нужно пить после Истомного эликсира.
Честно говоря, я не собиралась брать у него в рот в тот день. Я собиралась пойти в спальню и валяться с книгой на кровати, потому что сто лет уже так не делала.
Но от Исаева так несло Исаевым, когда он прижался ко мне в коридоре, что дальше я плохо помню. Помню, как болели колени, член, который не помещался во рту целиком, и солоноватый привкус на языке.
Я утешала себя тем, что Исаев тоже не в состоянии с этим бороться.
С утра Челси ускакала на тренировку, Маркова — украшать Главный зал ко Дню Осеннего Круга, а Масловой, кажется, наконец удалось уговорить Баженова прогуляться к озеру, которое звалось Тихим Омутом.
День Осеннего Круга по традиции отмечали в последнее воскресенье октября. Когда-то в этот день первые магистры собирались на Совет и официально посвящали выпускников Виридара в колдуны.
