— Еще я как-то на первом курсе сказал, что женюсь на профессоре Разумовской, но почему-то по этому поводу меня никто не допрашивал.
— Прекрати ерничать, — велел Павел. — Ты угрожал потерпевшему?
— Да, — равнодушно признал он. — Я обещал его убить, если он полезет к Елизаровой, но, — Марк сделал акцентную паузу, — я его не убивал. Проверьте мою палочку, дайте мне эликсир Истины, в конце концов. Вы что, первый день работаете?
Отец размахнулся и отвесил ему пощечину. Мать грохнулась бы в обморок.
— Немедленно прекрати. Ты прекрасно знаешь, что палочку можно взять любую, эликсир Истины для допросов не применяют с восемьдесят второго года в связи с участившимися случаями ее фальсификации, а если Чародейское Вече запросит результаты проверки твоих магических способностей, то ты получишь не меньше тринадцати. И это — билет в Новемар.
Марк знал, что суду для принятия решения нужно понимать, а мог ли подсудимый в принципе выполнить те или иные чары. Даже шкалу особую придумали, где максимальный балл — шестнадцать. Для студента тринадцать — невероятный показатель, означающий, что он уже способен применять заклинания уровня Тяжких.
Стрелки часов давно перевалили за полночь.
Хотелось пить и взглянуть на Елизарову. Ее до сих пор держали где-то в соседнем кабинете.
— Можно мне воды?
Добровольский сотворил стакан, налил из палочки и спросил:
— Где ты был сегодня, вернее, уже вчера, с девяти до десяти вечера?
Марк выхлебал воду и ответил:
— Я был один, гулял по усадьбе. То есть алиби у меня нет, если вы об этом. Но если надо, Гордей скажет все, что угодно, — дерзко добавил Исаев.
Поводырь стоило довести до ума, остался только один потайной ход дорисовать — его-то он и изучал. Превосходное алиби. Вернее это отсутствие. Никому неизвестный потайной ход.
— Если дойдет до суда, будет надо, — дрогнувшим голосом сказал отец.
И тогда Марк испугался.
Павел Исаев был ярым противником лжесвидетельства и в целом нарушения закона каким-либо образом. И то, что он готов был на это пойти, означало одно — Марк в полном дерьме.
— Почему вы не дадите мне эликсир Истины? — требовательно спросил он.
— Потому что я сам научил тебя обходить его действие, — ответил отец таким тоном, будто всем сердцем сожалел об этом.
— Прямых доказательств нет, — прогудел Добровольский. — Свидетели показали лишь угрозу, Чародейскому Вече этого не достаточно.
— Одна из девушек сказала, что ты пару месяцев назад напал на потерпевшего и выбил ему зубы. Это правда? — спросил отец.
— Да хватит называть его потерпевшим! — взорвался Марк. — Он не потерпевший, он труп. Да, я выбил ему зубы. Я его предупреждал, Кирсанов не послушал. Что я должен был делать, если он слов не понимает? Но я. Его. Не. Убивал.
— Что у тебя с этой девушкой? — отец кивнул куда-то в сторону двери.
— Я предохраняюсь, не волнуйся, — огрызнулся Марк.
Павел схватил его за шкирку, как пятилетнего.
— И ты готов сесть в тюрьму ради очередной щелки?
Марк вырвался и вне себя от ярости выпалил:
— Не смей так о ней говорить.
— Мы закончили, — объявил Добровольский. — Пока не предъявлено обвинение — если оно будет предъявлено, — останешься в академии. Или ты заберешь его домой, Паш?
— Нет, — с отвращением вздохнул тот. — Пусть остается здесь.
Марк поднялся на ноги.
— Я могу идти?
— Иди. Матери ни слова.
Когда они вдвоем подошли к двери, отец добавил:
— Сиди тихо, к... девочке этой пока не подходи, ты меня понял?
Марк замер и упрямо посмотрел на отца.
— Ты понял меня? Если пострадает еще кто-нибудь, все повесят на тебя, у нас это любят. Держи себя в руках, сын. И следи за языком.
Павел выпроводил его из кабинета и выглянул, чтобы попросить Юстину:
— У нас еще девушка осталась. Приведи ее, пожалуйста.
Марк остановился, но отец строго приказал:
— Шагай в общежитие.
Ему ничего не оставалось, как развернуться и быстро зашагать вперед.
Я никогда не была на допросе, тем более в чародейском мире.
Челси как-то рассказывала, что их с братьями однажды забрали в милицию за кражу. Вызвали их отца и по малолетству отпустили.
Отец потом вынул из брюк ремень и отходил их так, что месяц сесть не могли.
Отец Исаева не собирался никого бить.
Он внимательно смотрел на меня, как будто не мог понять, что его сын во мне нашел.
— Ева Алексеевна, — обратился ко мне другой мужчина; кажется, он представился, но я не запомнила. — Расскажите, пожалуйста, в вашем присутствии Марк Исаев угрожал потерпевшему?
В самом начале он предупредил, что нужно говорить только правду. Да и отрицать бессмысленно, все об этом знали.
— Да, Исаев сказал, что отправит его на кладбище, если… ну, Денис еще раз подойдет ко мне.
— А потерпевший… — мужчина, кажется, тщательно подбирал слова, — давал повод? Он м-м… В каких отношениях вы с ним состояли?
— Извините, я не запомнила, как вас зовут, — тихо сказала я.
— Меня зовут Олег Ярославович Добровольский.
— Мы с Денисом не состояли ни в каких отношениях, Олег Ярославович. В прошлом году мы несколько раз сходили вместе в Высоты, и в этом году он меня несколько раз поцеловал. Больше ничего.
