Она глупо выдыхает, замечая меня. И сразу ежится, как будто попала под порыв ледяного ветра. Ее взгляд небесно-голубых глаз падает на мое разбитое лицо, и она не может скрыть отвращение. Вот ее личико просится на обложку модного журнала. Ей лет двадцать, она буквально пышет свежестью и дерзкой сексуальностью. И она либо не дура, либо давно знает Димитрия. Она назвала его по имени, без сокращений и “котиков”. Димитрий не переносит этого, заставляя выговаривать свое редкое имя до последней буквы.
– Значит, мне не показалось. – Я снимаю чашку с подставки. – Вчера я слышала ее смех.
Я снова смотрю на девицу. Она же ищет подсказку у Димитрия, она не понимает, как себя вести. Но Димитрий молчит. И мне до сих пор кажется, что он следит за каждым моим движением.
– Ты впервые в этом доме? – спрашиваю ее.
Девица вздергивает подбородок и глядит на меня с презрением. На ее идеальном личике с высокими скулами и пухлыми губами отображается тень победного марша. Мне даже не нужен ее ответ. Теперь я уверена, что ее впервые пустили на порог особняка Димитрия. Пошла на повышение, так сказать. Вот откуда эти высокомерные искры в ее глазах. Она видит перед собой поверженную соперницу, из рук которой вырвала ужасно лимитированную путевку в роскошную жизнь.
Нет, я погорячилась. Она все-таки идиотка. Перед ней мои синяки и ссадины, а ей плевать.
– Не то, да? – Я оборачиваюсь к Димитрию. – Не понравилась куколка?
Между нашими телами как будто натянули сотню нитей. Черных, прочных, испачканных в грязи… Я чувствую связь, чувствую, что если затянуть это мгновение, то покажется, что больше ничего и никого вокруг нет.
– Карту ты не найдешь, – бросаю голубоглазой красотке, не поворачиваясь к ней. – Тебя сняли с довольствия, ты не стоишь денег, которые просишь.
Я считываю реакцию Димитрия.
Он не вмешивается и не защищает свою новую пассию. Я понимаю, что попала в цель. Она действительно не может найти банковскую карту, потому что он забрал ее. Я подхожу к панорамному окну и вижу рядом со ступеньками черный крутой седан из гаража Димитрия. Сейчас этот седан исполняет роль утреннего такси, которое должно отвезти девушку домой после бурной ночи.
Но малышка тормозит. Не улавливает истинный подтекст ситуации и продолжает стоять посреди гостиной. Мне отчаянно хочется поторопить ее, чтобы она не испытывала терпение Димитрия. Она что, слепая? Только так можно не заметить, что с ним сейчас нельзя шутить.
– Тебя ждет машина, – говорю и дотрагиваюсь до стекла.
Свет падает так, что я вижу свое отражение. В ванной тоже было зеркало, но я никак не привыкну к ранам на своем лице. Я провожу пальцами по стеклу, словно их можно стереть, как мутную испарину.
– Димитрий? – нежный голосок напитывается удивлением. – Почему ты молчишь?
– Потому что ему плевать на тебя. – Я снова смотрю вглубь комнаты. – Боже, ну нельзя же быть такой идиоткой! Сядь в машину и уезжай.
– Не разговаривай со мной так, – шипит малышка и выпускает коготки, словно и вправду готова расцарапать мне лицо.
– Замолчи, – отзывается Димитрий.
Его голос давит металлом. Мне не нужно смотреть на него, а вот девчонка бросает напряженный взгляд в его сторону. Проверяет, кому он это сказал. Через секунду на ее модном лице отображаются шок и паника. Она получает ответ на свой немой вопрос. Да, Димитрий приказал замолчать ей.
Она наконец вспоминает, что умеет ходить. Ее шпильки стучат по паркету, она вихрем пересекает комнату и со всхлипом скрывается за входной дверью.
Но тишина длится всего ничего, я слышу шаги Димитрия. Он приближается и вскоре встает за моей спиной. Я по-прежнему гляжу в окно, в котором видно сразу две картинки. Смотря как настроить свою оптику. Можно разглядывать водителя, который закрывает заднюю дверцу машины после того, как в салон нырнула длинноногая малышка, а можно смотреть на то, как на фоне массивного и высокого силуэта Димитрия мое собственное тело кажется хрупким.
– Тебе идет быть такой, – бросает Димитрий и кладет ладони на мои плечи.
Он придвигается, обжигая своим сильным телом. Напирает и заставляет немного прогнуться.
Пока что немного…
– Какой?
– Агрессивной собственницей. – Его выдох касается кожи в самом нежном месте – за ушком.
Еще один тягучий выдох, и Димитрий целует меня там же, он проводит языком и прикусывает кожу. Он то ли ласкает, то ли метит меня. Вспоминает, что я принадлежу именно ему.
– Димитрий…
– Тише, тише. – Он сковывает мои протесты, перехватывая руками.
Он запускает правую руку мне под живот и рывком притягивает к себе, вынуждая принять недвусмысленную позу. Я упираюсь попкой в его пах и чувствую его возбуждение. Он завелся, его кожа начинает обжигать, а его хриплое дыхание выводит круги грязной похоти на моем теле. Он прижимается ко мне лицом и как будто кайфует от того, как сильно я действую на него.
Что-то запредельное.
Нездоровое…
Я тоже чувствую это. Это еще не власть над ним, но что-то, что может дать мне право голоса.
