Он рывком наклоняется ко мне и делает так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.
– Я не контролирую себя, когда сплю, – я продолжаю, вспоминаю веские слова Клима, что мне нужно держаться линии, что я ничего не понимаю и ни в чем не виновата. – Я бы объяснила, если бы это объяснение существовало. Но я… Я только могу предположить, почему сказала, что боюсь тебя.
Я смотрю куда-то над плечом Димитрия.
– Может, в этом причина всего бреда, что я несла сквозь сон.
– Что за причина?
– Ты обошелся со мной жестко той ночью. Я научилась уступать тебе, и мне показалось естественным, что тебе нужна разрядка. Тебе был нужен секс тогда… Но я была не готова, меня едва не изнасиловали, я хотела прижаться к тебе и просто уснуть. Почувствовать защиту своего мужчины.
А не то, как он берет меня сзади, чтобы не смотреть на мое разбитое лицо.
Это я недоговариваю.
Но эта правда повисает между нашими лицами.
– Тебе нужно было сказать мне “нет”, – бросает Димитрий. – И я бы остановился.
– Я побоялась.
Он выдыхает с рыком.
– Ты всегда меня боялась? С первого дня?
– Опасалась, и я была права. Посмотри на меня хорошенько. Разве я была не права?
Димитрий опускает глаза на мои губы. Он впервые детально разглядывает мои раны. И мне начинает мерещиться, что он сожалеет. Я как будто наблюдаю перемену в нем, которую сама не могу объяснить. Но он сжимает кулаки до побелевших костяшек, а под его кожей ходят желваки.
– Этой ночью ничего не будет, – говорит он прохладным тоном. – Я не трону тебя. Не бойся.
Я лишь киваю.
– Ты ляжешь в кровати, а я здесь. – Он указывает на кушетку.
– Тебе будет тесно здесь.
– Значит, принесут другой диван.
Я больше не заговариваю о важном. Нужно время и воздух. На Димитрия нельзя давить, да и я не до конца понимаю, что можно говорить, а что пока нет. В комнату приносят ужин на тележке, которые обычно используют в крутых отелях. Подача тоже ресторанная, даже есть канделябры для свечей. Огоньки дрожат и создают атмосферу спокойствия.
– Куда? – из мыслей меня вырывает голос Клима.
Я оборачиваюсь и вижу, как он вместе с другим охранником вносит в спальню черный диван.
Димитрий подходит к ним и кидает грубоватые распоряжения. Я же стою рядом со столом, на который ставят белые тарелки. В доме Димитрия очень редко бывает персонал, но сегодня появилась женщина в строгом платье. Она красиво сервирует для нас ужин, пока я не знаю, куда себя деть. Хочется провалиться сквозь землю, а лучше вообще исчезнуть.
Я не могу представить, что сейчас происходит в голове Клима. Ведь я снова ночую с Димитрием, и для нас создают романтическую атмосферу. Фарфор, свечи, осталось только включить легкую музыку…
Я лишь на секунду позволяю себе посмотреть на лицо Клима. И он остро чувствует этот момент. Он вскидывает голову и ловит мой взгляд. Я пытаюсь как-то показать, что я в порядке.
– Кушетку заберите, – снова приказывает Димитрий. – Она не нужна.
По лицу Клима проходит судорога. Он явно не в силах терпеть хозяйский голос Димитрия.
– Что-то не так? – тот сразу это замечает и отбрасывает пачку сигарет на столик, полностью переключая свое внимание на Клима.
– В смысле? – резковато реагирует Клим.
У меня даже дыхание рвется. Возможно, во мне бурлит страх и я смотрю по сторонам через увеличительное стекло, но мне становится жутко из-за поведения Клима. В каждом его жесте читается вызов, словно планка контроля рухнула и он больше не может носить на себе тесный костюм подчиненного. Я прикрываю глаза на мгновение, чтобы не видеть это, но так я сразу теряю равновесие.
А чем не выход?
Это же выход…
Я ничего не предпринимаю и совершенно отпускаю свое тело. Женщина рядом коротко вскрикивает, но не успевает мне помочь. Я падаю на край стола, цепляюсь за салфетки и со звоном бокалов соскальзываю на пол.
Женщина снова причитает, а Димитрий матерится. Он через мгновение оказывается рядом и подхватывает меня на руки, будто во мне совсем нет веса.
– Алла, – зовет он с беспокойством. – Алла…
– Да-да. – Я встряхиваю головой и пытаюсь сфокусироваться на его волевом холодном лице. – Голова закружилась, я не ожидала…
– Ударилась?
– Нет.
– Да, – отзывается женщина. – Локтем о стол.
Черт, она права. Немного приложилась.
Димитрий относит меня на кровать. Я вижу над его плечом, что женщина уже принялась наводить порядок, сметая осколки. Я нервно вздрагиваю, когда на тумбочке оживает сотовый Димитрия.
– Мне надо ответить, – бросает он хмуро и подтягивает меня ближе к изголовью и центру кровати.
Как маленького ребенка, честное слово. Чтобы он не свалился.
– Слушаю, – он отвечает на звонок и встает с кровати, – у тебя три минуты.
Он отходит вглубь комнаты и нетерпеливо взмахивает ладонью, показывая охраннику на брошенную кушетку. Тот молниеносно хватается за нее, но, в отличие от Клима, едва поднимает от пола. А Клим вдруг появляется рядом со мной. В его широкой ладони сжаты полотенце и пачка льда.
– Надо приложить.
– Я сама…
