– Уже уверен, что я не была с другим? – спрашиваю и перехватываю его жадные пальцы, а потом скребу их до крови. – Иначе бы ты не дотронулся до меня.
– Еще не уверен.
– И не побрезгуешь?
– Я поставлю тебя на колени и выебу твой рот.
– Значит, вот так ты обращаешься со шлюхами?
– Да.
– И с этой новенькой был таким?
– Да.
Его короткие ответы расходятся током по коже. Он сжимает сильнее, скручивая мое тело и спираль своего желания одновременно. Грязные разговоры всегда заводили его, я знаю, как он любит нашептывать, что сделает со мной и в какой позе. Его личный фетиш.
Но после таких фразочек он всегда действовал. А сейчас его руки продолжают обнимать меня и нет ни намека на то, что я должна оказаться на коленях перед ним. Наоборот, он немного приподнимает меня, когда я упираюсь ладонью в окно и пытаюсь вывернуться.
Меня бьет мысль, что нас видно с улицы. А я не знаю, где сейчас Клим. Он видит нас? Что, если он видит нас?
– Я не шлюха, – произношу отчетливо. – Ты можешь добиться своего силой, но я не хочу… Я не хочу доставлять тебе удовольствие после того, что ты сделал со мной.
Я наклоняюсь и прикусываю его пальцы. Через мгновение понимаю, что это бесполезно, и сжимаю челюсти со всей силы. Делаю ему больно по-настоящему. Настолько, насколько вообще способна. Димитрий шипит и выпускает ругательства через сжатые губы. Его свирепые интонации действуют, и я непроизвольно сжимаюсь, ожидая, что он сейчас дернет и я отлечу в другой конец комнаты.
– Дикая, – бросает Димитрий мне в лицо.
Он так ловко разворачивает меня, а я жмурюсь, приняв его рывок за удар. Должна прийти боль, но ее нет. Только непонятная пауза и… Я открываю глаза, когда чувствую его прикосновение. Димитрий медленно проводит крепкими пальцами по моему лицу, повторяя черты, и смотрит совершенно пьяным взглядом. Я впервые вижу его таким.
– Не ударю больше, – добавляет он. – Никогда. И никому не позволю.
Это звучит как обещание. Или даже клятва.
Он подхватывает меня на руки и разворачивается к лестнице. Первый этаж с комнатой, в которой я была как заключенная, остается за спиной.
– Она была в твоей спальне? – спрашиваю, запрокидывая голову.
Наши глаза встречаются, и я прочитываю ответ. Тот буквально висит в воздухе. На лице Димитрия отражаются сомнения. Своим вопросом я заставляю его задуматься о том, что для него прежде не имело значения. Ведь в его мире существуют только его собственные правила. Целая планета крутится вокруг его персоны, и только его желания определяют реальность. Это меня он чуть не растоптал за малейшее подозрение в неверности, сам он может приводить девушек даже в нашу постель.
Потому что это ЕГО постель.
– Я не пойду туда. – Я сжимаю ладонь в кулак и упираюсь в его стальную грудь.
– Не пойдешь. Я отнесу тебя в другую комнату.
Как ему это удается? Он вроде бы уступает мне, но говорит таким тоном, словно звучит приказ.
В особняке полно спален, так что найти другую не проблема. Димитрий выбирает самую просторную из гостевых, в которой мы один раз ночевали. Я тогда только переехала к нему и запуталась в планировке, свернула не туда, а когда поняла оплошность и собралась выходить, Димитрий натолкнулся на меня корпусом. Он практически впихнул меня обратно. В его ладони была зажата бутылка шампанского, на поиски которой он отлучился.
– Хватит от меня бегать, – подшутил он тогда и сверкнул темными порочными глазами. – Все равно не спрячешься.
Сейчас его слова из прошлого звучат иначе. Я читаю в них не сексуальный подтекст, а сковывающую предопределенность.
– Почему ты дома? – спрашиваю его, потому что от тишины хуже всего. – В это время ты обычно на работе.
– Не знаю, – отвечает он и опускает меня кожаную кушетку.
Он не доходит до кровати.
Не хочет пугать?
Намекать на секс, о котором заикнулся внизу?
Я слежу за его движениями. Димитрий проходит к тумбе и отщелкивает громоздкие наручные часы. Сталь спадает с его широкого запястья. Потом он снимает запонки и ослабляет рукава рубашки, закатывает их до локтя.
В этот момент в дверь стучат, и он отлучается.
– Босс, я узнал насчет камер, – голос охранника звучит глухо, но этого хватает, чтобы различить слова. – Одна все-таки была включена, я посмотрел записи.
– И что там?
– Алла была в галерее два часа. Там были только девушки, они болтали и выпили немного вина. Потом она поехала сюда, по времени всё совпадает.
– Свободен.
Димитрий возвращается в комнату. Он прикрывает дверь и пару секунд смотрит перед собой, забывая повернуться. Это выглядит странно, он стоит перед закрытой дверью и совсем не двигается.
– Тебе нужен врач? – оживает Димитрий.
– Меня уже смотрели. Но я бы не отказалась от таблетки обезболивающего.
Он кивает. Снова выглядывает в коридор и зовет охранника. Через минуту, не больше, Димитрий подходит ко мне с блистерной упаковкой и стаканом воды.
– Спасибо. – Я беру таблетку и делаю глоток воды, не забирая бутылку из его рук.
– Почему ты сказала во сне то, что сказала?
Я едва проталкиваю глоток, чтобы не поперхнуться, а потом нервно облизываю губы.
– Это был сон, Димитрий. Просто сон…
