Инна надела любимое черное платье и черные же легинсы, нацепила черную бархотку на шею; сменку не стала брать — достало и черных сапожек. Гот — не гот, эмо — не эмо, но траурно как-то. Может, так и должно быть? Однако, повинуясь своему неиспорченному вкусу, художница разбавила мрачность одеяния ярким цветовым нюансом, сменив бархотку на тонкий алый шарфик. Помада в тон. Духи. Волосы чистые, струятся сквозь пальцы — годится!
Теперь одеться и в салон — делать маникюр и расслабляться. По пути она купила сладкую слойку и с удовольствием съела, ощущая, как приходит в согласие с собой и окружающим миром. Все путем! Все — будет — хорошо!!!
Открыть дверь в салон. На звон колокольчика оборачивается администратор.
— Девушка, я понимаю, праздники и все такое. Но есть окошко на маникюр?
Счастье есть! Кто-то не пришел. Свободно. Маленькое чудо. Она бы просто вернулась домой и никуда не пошла, если бы было иначе. Да, лак. Да, вот такой. Ну, в тон, да. И вас тоже с праздником. А триммером можете на шее немного снять? Три секунды же! Спасибо, добрый парикмахер, плюс в карму. Девочки, вы лучшие!!! Я девочка.
Помаду еще купить, полноразмерную, с маленьким зеркальцем в футляре. А то давно съела ту, которой дома накрасилась.
Все!
Красивая, уверенная в себе и своей неотразимости.
Готова к труду и обороне. И ко встрече со злыми ведьмами.
У въезда на склад внезапно, словно из-под земли возник молодой смуглый парень с автоматом. Он махнул им рукой: мол, проезжайте.
На складе гостеприимно распахнулись стальные ворота. Двое развели створки в стороны. Иванченко, однако, въезжать внутрь не спешил. Сказал Серому остановить у входа. Машина «зоотовары» с их прикрытием стояла позади.
Главный вышел. Вслед за ним — Гринев и москвичи. Серый, как было заранее условлено, остался пока за рулем. Он приоткрыл дверцу и опустил стекло с другой стороны, чтобы слышать, как развиваются события. Бойцы высыпали наружу из второй машины. Их водитель тоже остался за рулем, не заглушая мотора.
Чечены подошли познакомиться. До них метров пять, хорошо все видать. Из руководства было двое, остальные — ребята простые, которые их прикрывали. Все с «калашами». Главный оказался темноволосым мужчиной дет тридцати, не больше, смуглым, ярким, с правильными чертами лица и, что удивительно, рыжей бородкой. Бабам, наверное, нравился. Вежливый, спокойный, не в пример скандальному Мансурову. Он первым протянул руку Иванченко для рукопожатия.
Поздоровались. Вроде, никто никого убивать пока не торопится. Обсуждают дела. Серый краем уха ловит имя Зимина. Панин начинает вдруг дергаться и нервничать. Он неестественно напряжен, как будто готов напасть или сломя голову убежать. Лицо еще может солгать, но его-то как раз и не видно. Зато заметно по его спине. Рябов отступает на шаг: не выдержал первым. Иванченко и Панин начинают спорить на повышенных тонах.
Серый ловит краем уха слова: «товар», «сдал», «гнида»… Чечен, улыбаясь, наблюдает, как главный трясет за грудки рыжего. Тот отталкивает Иванченко и получает пудовым кулаком в морду. Встает с земли, сплевывая кровь, и бросает какие-то слова кавказцу. Улыбка исчезает с лица.
— Эй! — крик Гринева перекрывает базар. — Стоять!!!
По знаку начальника службы безопасности бойцы скрутили Рябова и Тихона, уложив их на землю. Те даже не успели оружие достать. Панин остался без поддержки. Гринев подошел и протянул руку, как в тот раз, когда собирал мобильные телефоны.
Панин что-то сказал и хотел оттолкнуть Гринева. Он отступил в сторону, ухватил рыжего за руку и завел ее за спину, надавив за локоток. «Вывод нежелательного гостя из дома». Обезоруживает, бросая ствол на землю. Достает нож. Зачем?
- *ля!!!
Да что вообще происходит? Чечены тоже в недоумении, половина стволов теперь направлена на Панина с Гриневым и ребят. Иванченко расстегивает молнию на куртке рыжего, и Гринев быстро проводит ножом, полосуя одежду. Что они ищут? Кажется, нашли что искали.
Панина с подельниками передают чеченам. Значит, не придется его кончать. Серый одновременно рад и разочарован. Странное чувство. Иванченко жмет руку чечену, возвращается в машину и запрыгивает на переднее сиденье. Гринев садится назад. Их ребята, которым так и не пришлось поработать, быстро грузятся обратно во второй микроавтобус.
— Трогай!
Машины лихо трогаются с места, поднимая крошево из гравия и снега.
— Ну, как все прошло?
— У него прослушка была. Прямо на нем.
— Дистанционная? Или просто запись?
— Запись.
Это радует.
— Жаль, не допросить теперь, — вздохнул Гринев, доставая начатую пачку «парламента». — Иван Сергеевич, можно курить?
— Форточку только открой.
Все кончилось, так и не начинаясь.
Они ехали, и Серый думал. Потом вдруг резко дал по тормозам, благо, они теперь замыкали строй. Их «пицца» ехала следом за «зоотоварами».
— Эй, ты чего?! — крикнул Иванченко.
Он и Гринев не понимали, что случилось. Машина впереди тоже встала. Серый сказал:
— Я же знал.
