Рыжий, однако, не так сильно веселился, скорее наоборот. Конечно! Его «друзьям» ни к чему, чтобы узнали о вербовке. Тоже будет докладывать, что все известно. Гринев хотел, чтобы те знали, что они знают.
Серого больше интересовало другое. Инна взяла визитку. Зачем, почему? Не порвала, не выбросила. Могла просто не брать, послать их лесом. Непонятно.
Он очень хотел ей верить. Но и против фактов не попрешь. Однако сначала надо поговорить. Черт. Это лишает с таким трудом достигнутого равновесия. Все потом, все потом… А сейчас — война. Спокойствие, только спокойствие.
Все, приехали. За поворотом — пустой заброшенный склад. Их уже ждут.
Бабушка Аля всегда говорила, утешая:
Инне было страшно, но все же не настолько, чтобы потерять голову. Худшее позади. Что может быть хуже смерти? Остальное решаемо. Напрягало только, что Сергей до сих пор не перезвонил. Звук отключил, что ли? Или забыл где-то телефон? Второе вероятнее. Вдруг он у доктора, а там нельзя включать звук?
Уже четыре часа, а известий нет. Смотрим новости, шерстим все местные новостные сайты. Без происшествий.
Ладно. Ждем. Ждем и верим в лучшее.
Она совсем забыла, что заедет Динка Аракелян. Ох, память девичья.
— Ну, показывай, — сказала бывшая одноклассница, осматриваясь в тесной прихожей.
Муж ее стоял рядом. Им даже разуться не пришлось, как прямо под ноги выкатился коричневый колобок в черной масочке. Хвостик мотался, мордашка смотрела на мир с интересом и здоровым любопытством.
— Ой, какой! — воскликнула Динка и что-то добавила по-своему.
Муж ответил и спросил у Инны:
— Это сука или кобель?
— Мальчик, — присмотревшись, узнала Инна. — Мухтар.
— О! Даже имя менять не будем, — развеселилась Дина. — Правда, здорово?
— Правда, правда, — муж уже разворачивал переноску с окошком-сеточкой. — Давай сюда.
— Ребенку берете? — запоздало поинтересовалась Инна.
— Да, старшему. Пусть привыкает к ответственности.
Они уехали, а «наружка» Гринева и «топтуны» особистов зафиксировали странный визит. Зять покойного Хаджитура с женой вошли с пустыми руками и вынесли из дома художницы сумку с неизвестным содержимым, после чего быстро уехали. Явно не в гости заезжали. Визит продлился от силы десять минут. Смахивало на передачу «товара».
В сумерках не разглядеть, что это было.
Из галереи еще позвонили. Дядя Миша.
Господи, ну и денек! Он определенно был щедр на события.
— Ой, здрасте, дядь Миш, — выпалила Инна. — С наступающими вас. Что случилось?
Она-то подхватила трубку и нажала на прием не глядя, ожидая совсем другого звонка. Тетин муж ответил:
— Тебя кое-кто хочет видеть.
— Кто? — удивилась она, предполагая, что это покупатель, который дозрел купить картину, а ее уже не было в галерее. — Дали бы номер, и все.
— Твоя бабушка.
— Ох…
Где стояла — там и села, благо, тахта рядом.
— Инна! Что ты молчишь? — поторопил дядя. — Тебе назначено сегодня на шесть. В фонде «Гиперборея» новогодний прием. Записывай адрес.
Записывать нечем, но он диктует, как будто уверен, что Инна придет. Не может не прийти на аудиенцию к злой королеве.
— Ну?!
— Я слышу, дядя Миша. Слышу. Извините, я сейчас не могу говорить.
Она отключилась, не сказав ни да, ни нет. Значит, бабушка Ксения поразмыслила и, руководствуясь какими-то своими непонятными побуждениями, решила устроить внучке смотрины. А смысл? Все равно она беспородная. Смесок, черная кость. А они, Валевские — белая кость, голубая кровь. И так будет всегда.
— Папа, мама…
Их память предаст, если пойдет. Или нет? Знать бы ответ. Чего старуха от нее хочет? Ведь хочет же. Просто так она ничего не делает.
Боже! Полтора часа осталось, если она надумает идти. И если хочет быть пунктуальной, не опоздав к началу. Полчаса только езда на такси. Еще надо привести себя в порядок.
— Что делать?
— Вуууу… — массивная собачья морда легла на колени, язык лизнул руки. — Мх-гм?
Сейчас, намек поняла. Иду. А морда не треснет, дорогая? Не треснет, не треснет, словно уверяла псина, которая потрусила за хозяйкой на кухню. Там Инна насыпала корма, а сама выпила воды, успокоилась и трезво оценила происходящее. Пожалуй, надо сходить. Хотя бы узнает, чего от нее хотят. Брата взять? Нет, не будет будить, он только с ночной смены лег. Съездит одна.
Теперь надо решить, хочет она соответствовать или ей начхать на чужое мнение, а конкретно на мнение бабушки, которая ни разу не говорила с внучкой за все двадцать три года ее жизни. Решение вышло компромиссным.
— Я девочка? Девочка.
Красоту наведет для Сергея. Остальное — приятный бонус. Будет выглядеть достойно на приеме. И да! Она точно, всенепременно опоздает к началу. Во-первых, не на работу и не на собеседование, ни к чему спешить. Во-вторых, то есть во-первых лучше это — она девочка. Имеет право и просто обязана немного опоздать. И, в-третьих, пусть кое-кто не думает, что она готова примчаться по первому зову, как собачонка.
