Панин нахмурился. Тихон, третий москвич, сидевший рядом, пнул дурня под столом, но пьяному море по колено.
— А хоть бы и греет, — медленно, спокойно ответил Серый. — Тебе-то что?
Выпад про «малолетку» пропустил мимо ушей. Он не мальчик, чтобы вестись на такое.
— Гыыыы… Ничего!
— Ну так и молчал бы, — с досадой сказал Иванченко.
Дурень, какой же дурень. Даже тюрьма не научила язык за зубами держать. Или… Тут Иванченко окончательно убедился, что Серого планомерно провоцировали. Изо дня в день, то Панин, то его подручные. По разным мелочам. Теперь вот по девчонке проехались. Знать бы почему. Повезло, что зам в принципе не вспыльчивый. Предпочитает не орать, а действовать.
— Все бабы — курвы продажные, — заявил вдруг Панин. — Спорим, что я твою девку уложу? Денег пообещать или чего там бабы любят, и все.
А вот это уже серьезное заявление. Да, они соперничали. И Серый почти всегда уступал. Не было ложных амбиций, хотелось покоя и просто работать, а не лезть наверх по головам. Сейчас он наконец взглянул на Панина как на объект охоты, с интересом и одновременно отстраненно, оценивая шансы и последствия.
— Спорим, я снесу тебе голову быстрее, чем твои парни свои пукалки достанут? — улыбнулся он.
Не сказал, на что спор. И так ясно: жить или умереть.
— Эй! Да ты… — Рябов, сидевший рядом с Игорем Паниным, привстал и цыкнул сквозь прокуренные зубы. — О…л вконец, щенок.
Он откинул полу пиджака и потянулся к кобуре, но Панин его удержал.
— Да, Серый, нехорошо, — сказал он. — Не по понятиям.
Похоже, мужик так и не понял, как далеко все зашло.
— Так я и не сидел, — подарил ему Серый еще одну улыбку.
Камешек в огород Панина, имевшего одну ходку. Это только за доказанное. Ему стало интересно, как далеко зайдет этот у…к.
— И трибунала, скажешь, не было? — рассмеялся ему в лицо Панин, которого ситуация стала откровенно раздражать.
Какой-то этот Серов непрошибаемый, все ему нипочем. Это его всегда злило. Почему одним все, а другим ничего? Услал его на север, и все равно гложет подспудная мысль, что он не прав, а тот весь в белом.
— Было дело, — стало смешно Серому. — Только война все спишет.
Холодная ярость снова вскипела внутри и схлынула. Опять стало спокойно и легко. Есть что вспомнить и о чем пожалеть, но нечего стыдиться. Это помогло принять окончательное решение. Надо им заняться. Пусть только даст повод. Это война, она все спишет. Кто выжил, тот и прав.
Останавливало только одно. Иванченко дал добро, но с оговоркой. Надо понаблюдать, а потом кончать. Если раньше чечены не кончат «предателя». Сегодня все решится. Рановато. Гринев еще не все связи рыжего пробил. Но Серому уже плевать. Скорее бы наблюдение закончилось.
— Так, парни! — хлопнул по столу рукой Иванченко, который слышал обмен любезностями тоже почуял неладное. — Хорош фаллометрией заниматься.
— Чем-чем? — подозрительно уставился на него Рябов.
Он таких умных слов не знал. Должно быть, подумал что-то нехорошее.
— Хорош, говорю, х…ми меряться, чай, не в сортире, — рыкнул главный. — Другие дела есть. Поважнее.
— А-а… — протянул собеседник. — Так бы и сказал.
Загрузились в микроавтобусы. Вроде маршруток, без навигаторов и прочей хр**и. На одном реклама доставки пиццы, на другом — зоотоваров. Во втором поехали вооруженные бойцы. Парни все проверенные, Гринев включил еще своих из охраны. Если что, прикроют. Машинам предстояло разделиться после того, как они покинут город, а потом снова встретиться на месте.
Панину перестановки оч-чень не понравились. И то, что свой транспорт оставили в городе, и то, что Гринев подошел, протянул руку и заставил всех сдать телефоны.
— Если что, мы в офисе. Вход в здании сквозной, — пояснил он на ходу. — Выходим через черный ход, а не через парадное. С той стороны только гаражи. Пересаживаемся и едем.
— Куда? — спросил Панин.
— В Ревду.
— Далековато! — удивился москвич.
Серый еще подумал: откуда знает, где это? А вообще хорошо, что знает. Думает, катят туда, а на деле остановка в другом месте.
Панин всю дорогу задумчиво молчал. В начале он о чем-то с Тихоном пошептался, и оба затихли. Рябов спал. Все время, пока они ехали на стрелку, Иванченко подозрительно посматривал на Серого. Тот молчал и вел машину. Он сосредотачивался. Главному его бусидо не слишком-то помогало, как он видел. Оба чуяли подставу.
В пути произошло еще кое-что.
До этого Гринев приставил к художнице наружное наблюдение и скрытую охрану. Да так и не снял ее. Когда они почти доехали, ему позвонили и доложили о разговоре Инны с особистами.
— Визитку, говоришь, взяла? — достаточно громко, на публику переспросил Дмитрий. — Ну, добро. Смотри дальше.
Серый сразу насторожился. О чем речь? Кто кому визитку дал? Почему Панин должен это услышать? Смысл? Если его сегодня все-таки будут кончать. (А такой исход наиболее вероятен.) Может, все-таки он или его люди протащили с собой средства связи или маячки?
— Что там? — он покосился на Гринева в зеркало.
Панин тоже оживился.
— К твоей девке приходили особисты, вербовали.
— О как! — очухался Рябов, будто и не храпел минуту назад. — Что я говорил!
