Он действительно знал, что с Паниным что-то не так. Все время знал. Его чуйка не ошибалась. Серый всегда понимал, друг перед ним или враг. Или просто посторонний человек, не представляющий угрозы. Жаль, подавил в себе это странно чувство в зародыше и еще в Москве не настоял, чтобы Панина как следует проверили.
Хотя кто бы ему поверил? Кому веры больше — не судимому бывшему вояке или «своему» в доску уголовнику? Легенда при внедрении наверняка была безупречной. Или его уже потом завербовали, чем-то зацепив.
— Ага, *опой чуял, — рассмеялся главный. — Поехали.
По дороге обратно Гриневу опять позвонили. Он перегнулся через переднее сиденье и сказал Серому:
— Разберись со своей бабой.
— Что опять?
— У нее были зять и дочь Хаджитура. Недолго. Что-то забрали. Говорят, сумка была небольшая, типа спортивной.
Интересно, что внутри? Зная Инну, Серый затруднялся даже представить. Уж точно не наркота или что-то запрещенное. Однако она нарушила данное ему слово. Обещала же, что не будет контачить с этой семейкой. Месяца не прошло.
— Хорошо, я сам, — ответил он, ощущая, как внутри становится пусто.
— Она куда-то поперлась. Сначала в косметический салон, потом в «первомайку».
— Это на въезде в город, — отметил Серый. — Адрес точный нужен. Высадите меня там.
— Вот как бывает, Серега, — сказал вдруг главный. — А с виду не скажешь.
Не хотелось отвечать. Матерное только вырисовывалось. Непечатное.
Когда-то, давным-давно, еще в другой жизни отец ушел от матери Серого. Мрачный был мужик, нелюдимый и гордый. Потомственный военный. Только ей и верил. Что-то там у них случилось, даже сын всей истории не знал до конца, но они разъехались. Разводиться раньше было не принято: позор, всеобщее осуждение. Особенно у членов партии и высоких военных чинов. Это потом стало проще.
Так что до совершеннолетия Серого они официально были женаты. И в армию провожали сына вместе. Отец не стал отмазывать, как это часто делали другие. Счел бы позором, если бы сын не отдал долг Родине.
Серов-старший часто бывал в гостях, воспитывал, брал сына к себе на дачу на выходные. Второй раз он так и не женился.
— Веры бабьему роду нет.
Почему-то именно сейчас вспомнилась эта история.
С чего бы это?
Они на месте. Серый вышел, и Иванченко пересел за руль. Гринев вместе с Серым вошел в холл и подозвал своего «топтуна», который вел девчонку по пути следования. Неприметный парень в черном уже ждал их у входа.
— Ты же на машине? — спросил Гринев.
Юра, как там его? Точно. Память не подвела.
— Подбросишь потом Сергея Викторовича до офиса, — велел «топтуну» начальник. — Или куда попросит.
Он вышел. Машина уехала.
— Стой тут, — велел парню Серый. — Я скоро буду.
Стоя у входа в съемный зал для конференций и коучингов на первом этаже крупного торгового центра, он выискивал глазами указатели. Ага, вот и он. Фонд «Гиперборея». Стилизованный узор в виде наскального петроглифа-оленя. Ему сюда.
Инна там, внутри. Отчего-то она сегодня решила навестить свою бабку Валевскую.
Вопрос тот же: с чего бы это?
Почему? На каждый ее сегодняшний странный поступок.
Почему Инна взяла визитку, почему виделась с Аракелянами, почему пошла на прием?
Серый должен был знать причину.
В зале было шумно и многолюдно, как на той выставке. Даже больше. Просто не протолкнуться. Нарядные люди сновали по залу и изучали экспозицию, пили шампанское и воду, которую разносили официанты, общались и поздравляли друг друга…
Стены были увешаны какими-то плакатами, фотографиями с мероприятий, видами северной природы и картинами. У входа была стойка администратора. За ней стояла девушка, которая отвечала на вопросы гостей и раздавал проспекты. Серый взял один и, сжимая его в руке, пошел дальше.
— Эй, а пригласительный билет?
— Меня ждут.
Он так это сказал, что девушка тут же увяла и только растерянно смотрела ему вслед. Наверное, испугалась. Надо было успокоиться, а то люди чувствуют. С ним так иногда бывало. Окружающие напрягались в его присутствии, хотя Серый никому не угрожал.
Вдалеке мелькнула знакомая тонкая фигурка. Инна? Точно, она. Девчонка стремительно шла к выходу, стрелой пронзая пространство, и от нее тоже исходило что-то такое… такое… Люди просто расступались, пропуская ее мимо. Прямая, горделивая, идет уверенно и ровно. Она такой раньше никогда не была. Вся в черном, только алый шарфик, ниспадая, кроваво-красной лентой полощется вслед за ней.
Несколько шагов навстречу. Заметила! Глаза сверкнули, когда девушка увидела его. Только вот от радости или испуга? Непонятно. Подходит ближе и вдруг…
— Сергей.
…вдруг прижимается к нему, как к последнему оплоту спокойствия на земле. Приникла, слилась, растворилась в нем. Вцепилась в пальто, сжала пальцами так крепко, словно боялась потеряться.
— Это ты! Увези меня отсюда. Пожалуйста! — попросила она.
Инна явилась на прием фонда «Гиперборея» через час после начала. Наверное, все вступительные и поздравительные речи уже отзвучали.
— Мне назначено, — сказала она на входе. — Ветошко, к Валевской.
