Инна чистила кисти и размышляла. Все позади? Никто не придет, никто не убьет. Глупо было бояться. Обругав себя за излишнюю мнительность, она подумала, что все равно правильно сделала, выправив документы. Если с ней что-то случится, у брата не должно быть проблем. Квартира — это квартира, и до нее найдется немало охотников.
Она помнила, как бабуля отбивалась от родственников, которые налетели, как стервятники, после кончины ее сына и невестки. В итоге она предпочла отдать имущество, лишь бы только с ней оставили внуков. Стоял вопрос об опеке. Но кто-то предпочел деньги, а бабушка Аля — детей. Сейчас все может повториться.
Инна, несмотря на возраст, давно не верила в людское благородство. Да, это есть, но это редкость. Чаще наоборот, увы.
Она проверила бумаги в коробке и убрала на антресоли, понадеявшись, что все это еще нескоро понадобится. А вообще надо было нанять ячейку в банке. Она читала про это.
Ночью она захотела пить, прошлепала босиком на кухню и жадно припала к стакану с водой. Потом поняла, что забыла снять линзы, и поплелась в ванну.
Впотьмах она сначала не поняла, что в доме кто-то есть. Кто-то в прихожей. Свет девушка уже выключила, и остались только мутные силуэты. Глаза еще не приспособились к сумеркам.
— Кто здесь? — хотела спросить Инна, но вместо этого из горла раздалось какое-то шипение, как будто кто-то железной рукой перехватил горло.
Фигура ожила и приблизилась. Миг — была там, еще один — и уже тут. Рука фантома стала реальностью, припечатав к стене. Нападающий придавил ее, не больно, но крепко, надежно удерживая на месте. Инна пискнула и попыталась вырваться, потом замерла, завороженная блеском глаз во тьме.
"Красивые".
Темные, как вишня. Черные, как дуло пистолета. Взгляд художника, казалось, существовал независимо от ситуации и происходящего, фиксируя мелкие детали. Половина лица была теперь освещена тусклым светом, пробивающимся через не до конца зашторенные гардины.
— Вот ты какая, оказывается… Маленькая… — сказала тень, и вдруг между ног по-хозяйски прошлась рука.
Пуговицы халата расстегнулись сами, выпав из слишком просторных петель. Теперь Инна начала сопротивляться по-настоящему, молча и с каким-то остервенением. Просто поняла, что ее никто не услышит. А если услышит, то не поможет. Она отталкивала мужчину, выворачивалась, пыталась пнуть и избавиться от руки, а потом и от ноги, которая легко и непринужденно раздвинула ей ноги и прижала к стене еще крепче.
— Нет.
— Ну, нет так нет, — тихий смешок. — Черт.
Она рухнула на пол. Дверь ванной распахнулась, когда незваный гость включил свет. Потом огляделся, обнаружил выключатель, хитро запрятанный возле стеллажа, и включил верхний свет в проходе.
Инна отползала от мужчины по полу, прямо так, на попе, отталкиваясь ногами. Она лихорадочно пыталась застегнуть халат и хоть как-то прикрыться.
— Вы кто? — наконец-то прорезался голос.
Как ни странно, спокойный и лишенный нот истерии. Просто интересовалась, а мысли крутились вокруг того, успеет ли добежать и открыть дверь. И если успеет — догонит или нет?
— Даже не думай, — улыбнулся мужчина. — Не бойся, не трону. Чаю лучше налей.
Инна встала и прошла на кухню. Сказал, не тронет? Можно верить? И все равно она постаралась встать вполоборота, чтобы видеть гостя. Мало ли чего от него можно ожидать!
— Расслабься, — кажется, она своими маневрами умудрилась его снова разозлить.
Пришлось отвернуться к плите, но глаза все равно ловили шорохи за спиной, звук отодвигаемого стула и дыхание. Сел… Теперь встал. Зачем? Чего он хочет? Сердце забилось пойманной птичкой.
— Чаю нет, — сказала она, чтобы заполнить паузу.
— А что есть?
— Могу… сварить кофе.
Он не ответил, и она посчитала это знаком согласия. Инна протянула руку к полке, и на запястье легла ладонь, сжимая мягко и аккуратно. Но мы-то знаем. Стоит нажать чуть сильнее, и скрутит от боли.
— Там джезва, — сказал Инна, стараясь, чтобы голос звучал нормально, не напряженно.
Мужчина отпустил. Он стоял у столешницы и наблюдал, как она достает медную джезву, купленную по случаю в Сочи, потом кофе — из морозилки! Хмыкнул, взял в руки, прочитал название.
— Почему в морозилке?
— Не выдыхается.
Инна достала армянскую ручную мельницу и смолола необходимое количество на один раз, мелко, практически в пыль. Вода уже закипала в чайнике. Она залила кипятком кофе в турке и дождалась, пока пару раз поднимется пена, а кухня наполнится божественным ароматом, от которого сразу просыпаешься и понимаешь, ради чего стоит жить.
— А ты не болтлива.
Не зная, что ответить на это, Инна промолчала. Руки двигались сами, независимо от сознания. Привычные приготовления… Крохотные чашки и стаканчики под ледяную воду, которая всегда стояла в холодильнике на такой случай, тоже нашлись в шкафу. Чтобы достать, пришлось перегнуться через мужчину, едва не коснувшись его грудью.
Инна поставила кофе на стол и огляделась. А из еды-то ничего нет! Забыла вчера купить. Съела два глазированных сырка, а в магазин было сходить лень. Плевать.
