Охранники на вершине стены не выглядели здоровыми. Они были невыспавшимися, бледными и раздражительными, хотя и недостаточно энергичными, чтобы причинить много вреда. Они велели девочке показать им подмышки, шею и пах, но не стали заставлять Томаса снимать доспехи и не велели священнику снять рясу. Священник покачал головой, глядя на них. Один из них безразлично бросил в священника маленький камешек. Они пропустили тележку.
— Сейчас самое время рассказать нам, что ты ищешь, — сказал Томас. Девочка кивнула. Она выглядела испуганной. Было похоже, что она ничего не знает о том, зачем они здесь.
— Первое, что нужно сделать, — найти жилье, — сказал священник.
Никто из живых их не хотел, а мертвые не отвечали.
Они петляли по узким грязным улочкам, испытывая отвращение к грязи под ногами и благоговейный трепет перед высокими шпилями церквей или домами очень богатых людей. На некоторых улицах дома и лавки стояли так близко, что почти соприкасались над грязной мостовой, погружая все в тень. По крайней мере, некоторые тела поднимали на тележки, которые толкали, по большей части, отчаянные парни, которым приходилось бояться как голода, так и убийственного, затхлого воздуха вокруг мертвых.
В гостиницах на Правом берегу никто не отвечал, а когда и отвечали, то только для того, чтобы попросить их уйти. Большинство людей, у которых было золото, уже сложили свои пожитки на любой транспорт с колесами, который они смогли найти, и направились в деревни. Единственным медицинским советом, который оказался действенным в борьбе с этой болезнью, было «беги далеко и оставайся там надолго». Но даже это срабатывало только в том случае, если тебе везло или ты был достаточно информирован, чтобы бежать туда, где болезнь еще не проявилась. И если ты еще не был болен. Распространение чумы замедляла только скорость, с которой болезнь убивала; как только она в тебя проникала, у тебя оставался день или, может быть, два, прежде чем ты становился слишком болен, чтобы путешествовать. Или часы. Таким образом, она распространялась от города к городу со скоростью неторопливой прогулки, но ничего не упускала.
Итак, они направились на юг по улице Сен-Дени, пока не добрались до мостов, которые пересекали Сену и вели на Остров Сите́, остров в центре города. Самый крупный из этих мостов, Мост Менял, предназначался для колесного транспорта и животных; обе стороны моста были плотно застроены лавками, ни одна из которых не работала. Точно так же никто не беспокоился о взимании платы за проезд. Справа, между лавками, виднелся мост поменьше, Мост Мельников, предназначенный только для пешеходов, у подножия которого располагались тринадцать водяных мельниц. Оба моста были деревянными. Знаменитый каменный Великий Мост рухнул во время зимнего наводнения пятьдесят лет назад. В то время это казалось величайшим бедствием, которое только могло постигнуть Париж. Теперь мельницы у основания пешеходного моста регулярно выбрасывали трупы, которые горожане, живущие недалеко от реки, сбрасывали с набережной, не дожидаясь, пока подъедет повозка.
На острове они проехали мимо крепких белых стен королевского дворца, на вершине которых несколько лучников смеялись, стреляя из луков во что-то на улице Сен-Бартелеми23. Когда они проезжали мимо штабеля пустых, разбитых винных бочек недалеко от церкви Сен-Бартелеми, они увидели мишень: очень толстого мертвеца с тридцатью или сорока стрелами, застрявшими в нем, и еще больше стрел, застрявших в грязи или лежащих с обломанными наконечниками от удара о каменное здание позади него.
Им надо было пересечь поле обстрела.
— Пожалуйста, не стреляйте в нас, братья, — обратился к ним священник.
— Мы не стреляем в священников, — сказал один из них.
— Ну,
— Эй, святой отец! Сделай руками круг! Большой круг!
Остальные рассмеялись.
Они были пьяны.
— Да, и поставь в центр круга ублюдка, который правит повозкой.
— Заткнись. Он похож на рыцаря.
— Рыцари ездят на лошадях.
— Стакан сидра говорит о том, что он рыцарь.
— Тем больше причин пустить в него стрелу. Может быть, он один из тех евнухов, которые позволили англичанам опозорить нас в Креси.
— Только не позволяй капитану Жану тебя услышать.
— Да пошел он к черту, он уехал вместе с королем.
— Эй, ты, можешь проезжать, но поторопись.
— Да, поторопись!
Томас погнал мула вперед.
Какое-то время единственным звуком был стук копыт мула по грязной улице.
— Ты бы не смог, — сказал один из лучников.
— Посмотрим, — сказал другой.
— Не смотрите на них, — прошептал Томас.
Стрела просвистела у них над головами и застряла в открытом рту мертвеца.
— Филипп! Ты попал.
— Я работаю лучше с препятствиями.
