— Драй? — Дамьен вопросительно кивнул на меня.
— Идите с ней в поместье.
— А ты?
— А я должен проверить, — он устало закрыл глаза и покачал головой.
— Лорейн, ты идешь в поместье, — тоном, нетерпящим возражения, велел Дамьен и повернулся к Франциско. — Я с тобой.
— Спасибо, — кивнул Драй и, обратившись, бросился в чащу, куда следом за ним направился альфа.
Элизабет.
— Элизабет, ты никуда не поедешь! — Кеннет метался по комнате взад-вперед.
— Я уже все решила. Я возвращаюсь домой, к семье, — у меня не хватало сил объяснить, почему я так рвалась обратно. Ему, наверное, никогда не понять меня.
— Лиззи, очнись! Это какая-то западня. Этот человек выставил тебя из дома, когда узнал, что ты стала огненной. И тут, спустя чуть больше месяца, он раскаивается в том, что сделал. Это же чушь собачья!
— Ты не знаешь моего отца.
— Я знаю тебя! — он все-таки сорвался на крик. — Я тебя никуда не пущу одну. Лиззи, ты же будущая альфа.
— Я никогда не стану альфой! Пора тебе уже признать это — такими были последние слова, сказанные мною моему любимому перед тем, как я улетела домой. Как же я оказалась глупа.
— Здесь все осталось так, как было, когда ты уезжала в колледж, — сказала Сьюзан, открывая дверь моей комнаты. Но она казалась мне чужой. Тут все казалось таким сладко-розовым. Я не могла находиться в этом приторном кошмаре.
— Сью, а комната мамы свободна?
— Да, а что? — она недоуменно посмотрела на меня.
— Я поселюсь там. Эта дыра меня угнетает, — больше не давая никаких объяснений, я пошла дальше по коридору, подходя к двери комнаты мамы, которая ушла, когда я была еще маленькая. Сама я не помнила, что произошло, а рассказывать мне что-то отец запретил. Я вошла в огромную спальню, которую часто использовали, как гостевую. Самой большим ее достоинством я считала огромное окно, от пола до потолка. С него открывался чудесный вид на лес, который был в нашем владении. Я прислушалась к себе. Рысь была голодна. Я обратилась, собираясь уже выпрыгнуть в окно и отправиться на охоту, когда в комнату вошла Сьюзан.
— Ого, какая же ты пушистая, — восторженно присвистнула она. — Далеко собралась?
— На охоту, — буркнула я.
— Через три часа прием в твою честь. Ты должна будешь выглядеть соответственно.
— Я успею, — не дослушав, что сестра мне скажет дальше, я выпрыгнула в окно, и по крышам построек на заднем дворе спустилась на землю.
Охота определенно не удалась. Тот несчастный заяц, которого мне удалось поймать, только еще больше усилил чувство голода. Владения Сони были очень бедны на дичь, но эти леса были просто катастрофой. Они были практически пусты. Чем же мне кормить вторую меня?
В комнату я вошла через двери в человеческой форме. Я ела аккуратно, чтобы не пугать многочисленную прислугу видом безнадежно испорченной кровью одежды.
— Через час тебе нужно будет уже выходить, и встречать гостей, — Сьюзан сидела в кресле и была абсолютно спокойна. Она была уже одета. Непослушные медные волны уложены в элегантную прическу. Меня ужасно раздражал весь этот лоск. Мне не хватало джинсов, мягкого свитера, в которых я обычно выходила к ужину в поместье Брайана. А еще мне ужасно не хватало Кеннета.
— Я успею, — повторила я фразу, сказанную мной перед уходом.
— Конечно, успеешь. Я же тебе помогу, — лучезарно улыбнулась Сью и с энтузиазмом затолкала меня в ванну.
Количество людей, приглашенных отцом, шокировало меня. Он и в правду решил принести публичные извинения перед ВСЕМ светским обществом. Многих я не то, что в лицо не знала, но даже и фамилий не слышала. С каждым часом их прибывало все больше и больше. Элегантное черное платье, которое натянула на меня Сью, мешало мне нормально передвигаться и дышать. От искусственной улыбки у меня начали болеть мышцы лица. Я перестала быть частью всего этого бесконечного представления, этого фарса, когда очнулась в поместье Сони.
Кто-то из гостей обмолвился перед другими, что я отлично пою и играю на рояле, и меня заставили выступить. Раньше, я бы с удовольствием грелась в лучах внимания этих недалеких снобов с деньгами, но сейчас я думала лишь о том, как бы поскорее обратиться и убежать подальше в лес, туда, где глубоко дышится. От запаха сигар и постоянного гула голосов у меня разболелась голова. Эти люди обсуждали какую-то ерунду, делились последними сплетнями. Но вдруг что-то поменялось. Я осмотрелась, и поняла, что я слышу не то, что эти аристократишки говорят друг другу. Разговаривая со старым папиным товарищем, который хвалил мое платье, я слышала, что тот думаето нем. Оно казалось ему слишком статусным и возрастным для меня.
Я начинала паниковать, и рядом не было того, кто бы мог поддержать меня. Стараясь скрыться от всего этого бесполезного потока информации, я вылетела на веранду, и схватилась обеими руками за голову. Я все еще слышала чужие мысли, и они причиняли мне физическую боль. Я беспомощно уселась на мраморную ступеньку, пытаясь совладать с собой. Это было почти так же ужасно, как и первое обращение. За океаном чужих мыслей я почти не чувствовала рысь в себе. Я запаниковала еще сильнее.
