— Что произошло? — спросил я, когда мы достаточно далеко уехали от поместья.
— Я даже и не знаю с чего начать.
— Есть выбор?
— Есть, — фыркнул он, заставляя Кендру идти шагом. — Есть плохая новость, которая тебе понравится и хорошая, которая шокирует.
— Необычно, — усмехнулся я. Впрочем, с Ремаем всегда так. Более противоречивого и странного человека я еще не встречал в своей жизни.
— Я женюсь.
— Что? — рассмеялся я. — Нет. Ты же говорил, что до сорока и думать не будешь о браке. И кто эта бедняжка?
— Софи или Соня, я не помню.
— Ты серьезно? — я не удержался от смеха.
— Этот брак был оговорен, когда я был ребенком, — фыркнул он. — Через два месяца моя невеста прилетит в поместье родителей.
— Ты уезжаешь?
— Придется, — вздохнул он и поджал губы. — Они уже все предусмотрели. Даже северное поместье в виде взятки.
— Весело, — да, кошмарная новость. Теперь на долгие мили вокруг кроме нас с Минни и Сабрины никого не будет. — Она хотя бы хорошенька?
— Не знаю. Я ничего не знаю, Лаваль.
— А вторая новость? — решил перевести я разговор. Мысль о том, что Ремай уедет, свалилась как снег на голову. Впрочем, мы были знакомы всего лишь три года, и то, он часто уезжал.
— Я нашел его…
— Кого? — не понял я. Однако ликование Джеро подсказало мне ответ. — Ты нашел огненного.
— Я нашел, — не скрыл он улыбки.
Уже долгое время Ремай был одержим мыслью стать оборотнем. Причем первородным огненным оборотнем, бессмертным зверем, сила которого не имеет себе равной. По сравнению с обычным серым оборотнем, огненный мог принять любую животную форму, и никто заранее не может сказать, кто это будет. К тому же огненные способны к, так называемому, обратному обращению — как и все, они стареют, но наступает такой день, когда огненный просыпается таким же молодым, как был в день своего первого обращения. А обращаться огненный может в любое время, когда пожелает. Вот почему Джеро был так одержим этой идеей.
Однако не каждый может стать огненным — если в тебе нет толики их крови, то ты никогда не сможешь обратиться. Но Джеро был с севера, а когда-то, еще совсем недавно, северная стая была самой огромной в мире. До того как люди и серые оборотни их уничтожили. Многие из нынешней аристократии были их потомками.
— Он тебя обратит?
— В следующем месяце. А потом я обращу всех моих друзей и стану альфой. Так-то, мой смертный друг Дамьен.
Я усмехнулся. Я никогда не говорил ему всей правды. Теперь, когда оборотни, независимо от того огненные они или серые, подвергались гонениям, правда была опасна. В живых остались единицы. Среди них и мой кузен.
Риккардо Эбан был племянником моей матери, и после ее смерти я редко виделся с ним. Я знал лишь одно — пятнадцать лет назад его обратили и теперь он огненный. Мы и прежде не были дружны, теперь же, когда общение с ним стало опасным, я старался держаться от него как можно дальше. Я отвечал за Минни. У нее не должно быть проблем.
— Поздравляю, — пожал я плечами, глядя, как светится радостью Ремай. Я не понимал, как можно было выбрать участь огненного, несмотря на всю опасность такой жизни. Это просто самоубийство. — Значит, ты скоро уезжаешь?
— Через три дня. Мы не скоро увидимся, Дамьен, — он хлопнул меня по плечу, — так что должны оттянуться за все это время.
— У меня сестра, — покачал я головой.
— А я единственный ребенок в семье, — хохотнул Ремай. — И вообще она уже взрослая девушка, может присоединиться.
— Чтобы мои племянники носили твою фамилию? Да никогда, Ремай, — я подстегнул Шторма и, смеясь, поскакал прочь.
Впрочем, мой смех быстро утих, стоило мне подумать о сестре. В последнее время она была совсем на себя не похожа. Это началось еще в конце февраля. Минни резко замкнулась в себе. С ее лица исчезла ласковая улыбка, и вся она будто осунулась. Поначалу я подумал, что все дело в очередной годовщине гибели родителей — их машина разбилась как раз в конце февраля, но проходило время, а Минни продолжала хандрить. На мои вопросы и предложения позвать врача она, молча, качала головой, и даже заботливая Сабрина не могла узнать причину ее грусти. Может быть, слова Ремая не так далеки от правды? Может Минни влюбилась? Мы как раз в январе ездили в гости к дальним родственникам отца, живущим на западе. Надо будет еще раз поговорить. Но чуть позже.
Сейчас нас с Ремаем ждет пьянка.
Лорейн.
Посреди ночи я проснулась от того, что кто-то вошел в мою спальню.
— Франциско, что ты тут делаешь? — мой бывший стоял возле моей кровати, держа в руках сумку, которую я собрана накануне.
— Мы уходим сейчас.
— Почему? — меня ужасно волновал этот вопрос, но почувствовав напряжение оборотня, я встала с постели.
— Я не могу позволить Соне бросить близнецов.
— И поэтому мы сбегаем, — я усмехнулась. Драй всегда останется Драйем. — Но как мы доберемся?
— Сью.
— Что Сью?
— У нее тоже пошло усиление дара. Волчица внутри нее развивается быстрее, чем мы могли предположить. Теперь она может считывать воспоминания.
— Как это? — я недоуменно посмотрела на Франко.
