Она видела, как воронье уже слетается на трупы огненных. Тут нашли свою смерть пара светло-серых волков, которые до последнего вдоха продолжали сражаться, стоя спина к спине; достаточно крупная рысь, которая, судя по всему, спешила на помощь темной волчице, но не смогла пробиться; рыжий койот, который так и не успел сделать предложение любимой. Мертвых было так много, что они покрывали все пространство, которое мог охватить взгляд. Волчица металась от одного тела к другому. Слезы душили ее. Она не смогла помочь. Не смогла уберечь. Вдруг где-то в стороне треснула ветка. Волчица подняла взгляд и увидела, как к ней приближается огромный серый.
— Я исполнил ваш приказ, моя королева. Не один огненный не будет больше ступать по вашей земле. Они все мертвы.
— Нет! — с леденящим душу криком я распахнула глаза. Вокруг все еще было темно, но восход уже начинал окрашивать небо в алый багрянец. От моего вопля Драй проснулся и через секунду уже стоял рядом со мной.
— Эл, все в порядке?
— Да, — я часто и глубоко дышала. Сны уже давно не посещали меня. А тем более такие.
— Это был просто сон, — альфа обеспокоено смотрел мне в глаза.
— Я знаю. Но все было так реально. Я почти поверила, — я встряхнула головой, чтобы скинуть наваждение.
— Франко, пора. Если поспешим, то к вечеру будем на месте, — Сью заглянула в пещеру.
— Ты можешь идти? — вопрос, конечно же, адресовался мне. Он снова относится ко мне, как к беспомощному младенцу. Чертов братец.
— Конечно, — не сказав больше ни слова, я вышла из пещеры. Волкам не оставалось ничего, кроме как последовать за мной.
Дамьен.
Три последних дня Ремая на юге пронеслись как сон. Очень хороший сон с батареей бутылок коньяка. Мы не вылезали с ним из его кабинета, где закрылись от слуг в обществе спиртного. Пару раз нас навязчиво просили выйти, но мы не сдавались. Сперва мы отметил отъезд, потом свадьбу, обращение, а затем пили за удачу, здоровье и, почему-то, царя, хотя царей отродясь на юге не было. Когда за Ремаем прилетел чартер, он с трудом смог подняться внутрь. Ничего, родители его быстро отрезвят.
Шторм и Кендра стояли в конюшне. Сейчас не до них. С трудом держась на ногах, я все-таки добрался до гаража Ремая, и сердобольный старый водитель согласился доведи меня до дома.
Стараясь не привлекать к себе внимания, я, держась рукой за стену, поднялся по лестнице и отворил входную дверь. Впрочем, моя идея остаться незамеченным провалилась.
— Мистер Лаваль, наконец-то, — бросилась ко мне Сабрина, стоило мне войти в холл.
— Я просто пил с Ремаем, — отмахнулся я. — Нечего все так воспринимать.
— Дамьен, у нас беда, Минни…
Больше мне не надо было слышать. Я в одно мгновение отрезвел и, не слушая больше Сабрину, бросился наверх в комнату сестры.
— Минни!
— Тише! — старый доктор Чемберс поднялся с кровати, на которой лежала белая, как полотно, Минни. — Климентина только заснула. Давайте выйдем.
— Хорошо, — покорно кивнул я, не в силах отвести взгляда от сестры. Она выглядела мертвой. Ужас! Доктор Чемберс, понимая мое состояние, аккуратно взял меня за предплечье и вывел прочь из комнаты. Этот старик еще навещал мою покойную мать. — Что с ней? — прошептал я, закрывая за нами дверь.
— Она беременна.
— Что? — я опешил. — Но как? Я не спускал с нее глаз на западе.
Доктор только развел руками.
— Это меньшая из бед. Отец ребенка — оборотень.
Эта новость окончательно меня добила. Ноги подкосились, и я сполз на пол.
— Мистер Лаваль?
— Дайте мне минуту, — попросил я и обхватил голову руками. Господи, как же могло произойти такое? Почему ты обрушил свой гнев на мою голову?
— Мистер Лаваль?
— Что теперь будет?
— Ребенок гораздо сильнее ее. Самки серых, когда беременны, застревают в волчьем теле и оттого могут выносить волчонка.
— Вы хотите сказать?..
— Да, это волчонок. Ребенком он станет позже.
О, господи!
— Он берет верх над ее природой. Я не знаю, как ей помочь.
— Если его… Вырезать?
— Она слишком слаба для операции. Ей не пережить.
— А если… Обратить ее?
— Она уже не сможет стать волчицей. Серые обращаются в самом начале, а она на четвертом месяце.
На четвертом месяце! На четвертом месяце! Я не заметил! Я пропустил!
— Мистер Лаваль, мне очень жаль. Вы должны быть готовы…
— Готовы?
Я должен похоронить свою сестру. Свою маленькую глупую девочку! Единственную, кто остался в живых из моей родни.
— Сколько?
— Не знаю, — растерянно покачал головой доктор Чемберс. — Дни, недели…
Я взвыл. Дни!
— Мистер Лаваль, мне очень, правда, очень…
— Идите, — попросил я, не в силах больше слушать. — Прошу вас…
— Конечно, — кивнул он и направился к лестнице, оставляя меня в одиночестве. Я хотел вернуться к Минни, но не смог. Для меня сестра всегда была воплощением жизни, а теперь она умирала, и я был не в силах помочь.
