- Не говори так. В Конохе тиранов нет. Есть разные точки зрения, но у всех единая цель.
Он долго слушал тишину в трубке. Они оба не могли заговорить о главном – о том, как всё это можно остановить.
========== -19- ==========
Наруто сидел в комнате, даже не пытаясь как-то оправдать своё бегство и жестокий поступок. Не стремился выйти и, тем более, поговорить с матерью. Он осознавал всё, что произошло. И так же чётко осознавал, что это может повлечь за собой. Все и так ходили озабоченные, только делали вид, что всё идёт своим чередом. Наруто не мог объяснить, зачем вообще пытался что-то доказать и кому.
- Это был не я, - обронил он тихое в машине, когда его увели, когда он лицо Фугаку видел сквозь оранжевую пелену эмоций. У него кулаки ещё сжимались, хотелось убить негодяя, торгующего наркотой испод полы, травящего молодёжь, которой самое время целоваться по тёмным дворам и думать о сексе. Наруто не знал, чего в нём больше было на тот момент: ненависти к такой вот швали или желания убить. Во всяком случае, он не пытался трогать никого из нормальных людей.
И тут же приходило понимание, что мог бы, если бы его не остановили. В момент, когда он богом битвы был, ему плевать было, кто пострадает и насколько сильно. Точно так же, как при побеге из тюрьмы Орочимару.
Мама одна его домой повезла, спросила только, как он себя чувствует. Наруто расхохотаться ей в лицо хотел, но воздержался, ибо из горла вырвался бы болезненный хрип. Жалкий всхлипывающий звук, потому что он уже отходить начал от приступа демонической зависимости. Конечно же, мама спрашивала не о его физическом самочувствии. Она уже сама поняла, что лис отступил, и интересовалась, как её настоящий сын переживает поступок, коего в нормальное время постыдился бы. Наорал бы, вмазал пару раз, а потом, возможно, в полицию оттащил бы. Нельзя шиноби учинять самоличную расправу над людьми. Не для этого шиноби предназначены. Даже если человек негодяй, он имеет право на защиту от внешнего врага, от которого шиноби его обязаны спасти. А суд и приговор – дело десятое. Не его это дело и не дело лиса.
Наруто сидел за столом перед включенным ноутбуком, перед открытым документом. Думал анкеты разослать по предприятиям, планировал жизнь свою наладить. На старую работу его вряд ли возьмут. Да и на любую, потому что ответственность большая. Можно было попробовать рабочим, хоть какую-то пользу обществу приносить. И в то же время понимал, что уже не будет этого. Анкета оставалась без единой буквы. Розовые мечты идиота.
Теперь вообще всё могло кардинально измениться. И вряд ли мама, которая всю жизнь была на хорошем счету у правительства, отвоюет сыну право оставаться на свободе. Он до безмолвного крика не хотел возвращаться под круглосуточные капельницы и тренинги Орочимару. Там он не увидит Итачи. Никогда больше не увидит. И сойдёт с ума. Если сейчас и была крохотная частичка самосознания, то там её не останется совсем. И Наруто уже всё равно будет, сидит ли он в клетке или лежит прикованный к кровати, потому что его уже не будет.
Он остервенело замахал головой в животном ужасе. Не может такого быть. Папа Хокаге станет, он ни за что не позволит другим издеваться над Наруто. Оставалось надеяться только на силу духа Намекадзе Минато и Узумаки Кушины. Наруто потерял право голоса. Он мог бы вырваться. Наверное, мог бы, но только окончательно потеряв человеческий облик. И ещё не всё потеряно. Он имеет право на объяснения, что с ним будут делать и для какой цели. Быть может, он сам согласится, найдя в их словах истину. И тогда, стремясь к этой истине, он сам им помогать будет. Шиноби он или нет, в конце концов! А шиноби – обязан защищать людей, которых Наруто пока только калечил.
Он услышал знакомый отзвук машинного двигателя задолго до того, как авто появился в конце проезда. Наруто приклеился к окну лбом, косил глаза в ту сторону, ждал. Десятки машин мимо пронеслись, а он их словно не видел. Он ждал Итачи, которого тоже подставил.
Подставил лис, с которым не получалось справиться. Плохой Наруто ученик. Столько времени прошло, а он никак не научится элементарному контролю. Или расслабился просто, рассчитывая на шаринган Итачи. Всегда знал, что его остановят, и не старался как следует.
Итачи сам открыл ворота, хотя иногда дожидался ответного сигнала из вежливости. Всегда же знал, что его сразу замечают, а всё равно пёкся об этикете. Наруто сам вообще нагло врывался на территорию особняка Учиха и на ходу звонил Саске, чтоб дверь дома открыл. А когда она не заперта оставалась – и не спрашивал. Чем сильнее клан шиноби, тем беспечнее он себя вёл: грабителей и маньяков не боялся. Может быть, не без оснований: не всякий грабитель и маньяк даже подумает покуситься на шиноби с наследным геномом. По крайней мере, Наруто никогда не слышал, чтобы на знакомые ему кланы кто-то покушался. Раньше могли бы, наверное, когда нукенины-шиноби мечтали силой помериться. Но всё равно это случалось редко, потому что обычно нукенины в Конохе не жили. А если и проникали, то их живо вылавливали и навязывали бой.
