Я хотел было начать спор, благо на то было множество причин. Даже графья занимают миллионы. А работяга, которому не хватало денег и он пошел к Дитеру? Невозможность вылечить болезнь, что в моем мире в принципе неизлечима, а здесь просто стоит дорого – и заставляет людей искать средства. Совсем неидеальный мир.
– Я говорю абсолютно серьезно, профессор. Здесь одни люди, а там, за забором – миллионы горожан. Совершенно других!
– И они все равны! Все до единого! В отличие от того, что творится в вашем мире. Вы просто еще не до конца поняли всю суть, – тут профессор вздохнул так тяжко, что будь я почувствительнее, так и вовсе бы прослезился. – Если бы только сильную руку, как прежде!
– Вы хотели просветить меня по поводу даты этого бала, – напомнил я профессору, озираясь по сторонам.
– Не ищите Павла, он наверняка уже нашел с кем еще поговорить. Вся его работа – языком чесать, – с легким презрением вымолвил профессор.
– А я смотрю, вы изменили свое отношение к нему, – заметил я, когда новые нотки в голосе Григория Авдеевича резанули слух.
– Изменил. Но на самом деле, я к шпионам всегда относился, как бы вам это сказать… с пренебрежением. Это, должно быть, лучшее слово, которое подходит к ним. Они все ищут, добывают информацию, играют фактами, подтасовывают данные ради высших целей, которые непонятны простым людям, – он снова вздохнул. – Как бы я хотел вытащить вас из этого болота.
– Как бы я сам хотел отсюда выбраться. Но сперва надо бы узнать, что происходит с принцессой. И поэтому я здесь.
– О, так вы точно сможете поговорить даже с ее дядей, я думаю, он такие веселья не пропускает.
– Вы должно быть пошутили, – опешил я и показал старику-профессору на скучную толпу из сотен вяло болтающих человек.
– Здесь есть вино. И немало слушателей, которые готовы предложить свое время и свои уши, чтобы впитать очередную порцию трепа.
– Как-то не слишком уважительно, вы не находите?
– Он не император. И даже не может занять его место.
– Как интересно. Более интересно, чем история о допетровских временах, скажу я вам, профессор.
Тем временем в зале началось оживление, потому что через гостей прошли музыканты – их инструменты возвышались над головами, а кое-кто уже начал аплодировать.
– Познание истины вам не повредит, – негромко произнес профессор и положил тарелку на поднос одному из многочисленных, снующих туда-сюда, официантов. – С чего начать?
– С того, кто же, по-вашему, может занять престол, например? – спросил я. – Если всех, кто начинает говорить про власть, не устраивает нынешнее положение вещей. Старшая сестра Анны – не вариант. Если я правильно помню, то государственные дела не интересуют ни ее саму, ни ее супруга.
– Кто вам такое сказал? – изумился профессор.
– Сама Анна. Или же… я не помню, какая именно.
– Неважно, кто, – добродушно улыбнулся Подбельский. – Это правда, старшие из детей не хотят быть втянутыми в политику.
– А средние? – намекнул я на саму Анну.
– Ей еще рано, но из нее могло бы что-то получиться. Все-таки, я ее учил и вижу некоторые ее способности. Не буду вас мучить, Максим. Идеальный кандидат, на мой взгляд – младший сын Борис.
– Ему же…
– Ему еще нет и десяти лет, но он очень способный, живой и смышленый мальчик, – вдохновенно произнес Подбельский. – И я верю, что он станет достойной заменой своему отцу.
– Так ему еще долго учиться и если Анна в ее возрасте не может заменить отца на престоле, – принялся рассуждать я, – то его путь займет лет десять-пятнадцать.
– Вы сразу уловили суть, молодой человек. Похвально. Похвально.
Я уже хотел было спросить, что за суть, но отвлекся на Элен, которая прошла совсем рядом. Она мелькнула в паре шагов от меня, и я не успел привлечь ее внимания. А потом на сцену посреди залы забрались музыканты, которых набралось десятка три, если не меньше.
Вооруженные скрипками и контрабасами, виолончелями и прочими струнными инструментами, они явно готовились добавить живой музыки. Профессор довольно улыбался.
– Музыка! Что может быть лучше! Что ж, Максим, я вполне могу назвать вас одним из посвященных в маленькую тайну.
– Что? Разве это тайна? Не очевидная вещь?
– Престолонаследие чаще всего – игра для тех, кто не знает, что происходит на самом деле. А для многих и вовсе – рулетка. С очень высокими ставками, – а заметив мою озабоченность темой, Подбельский тут же произнес: – хорошо, что я всего лишь наблюдатель во всем этом. Ах да, пока не началась музыка. Вы ведь пришли не один? Сейчас будут танцы!
– Не один, – я вытянулся на цыпочках, но Элен уже умчалась куда-то. – А вы?
– Моя супруга все еще отдыхает, поэтому я один. Мне можно. Возраст позволяет некоторые послабления, – очень по-стариковски улыбнулся Подбельский. – Так вот, что я вам все никак не могу сообщить. Сентябрьский бал – это дань очень старым традициям, когда новый год начинался в сентябре. Сбор урожая и прочее. Вы должны это знать. Я так надеюсь, во всяком случае.
– Что-то слышал на уроках истории…
