– Мне стоит сказать, что все это для меня честь или достаточно будет сердечной благодарности за то, что я тратил ваше время все эти дни? – я тоже не удержался от улыбки.
– Как пожелаешь. Лишь бы было искренне.
Я молча пожал его руку, крепко, но не стискивая. Анатолий Ефимыч не переставал улыбаться.
– Если все действительно так плохо, как ты умолчал об этом, то я буду рад, если ты поможешь все это остановить. Защитник Империи.
– Не слишком ли пафосно? – спросил я, приподняв бровь.
– А я думал, ты такое любишь. Особенно после того, что ребята о тебе рассказывают. Они не смогли сдержаться. Надеюсь, ты на них не в обиде?
– Нет, мы приятно провели время за разговорами. Они напомнили мне… – я хотел сказать «о доме», но подумал, что и так навел на себя достаточно подозрений с его стороны. – кое-что, – закончил я начатую мысль.
– Опять ты со своими секретами. Эх, молодежь, – вздохнул он.
Я уже стоял с вещами, которых было не слишком-то много. «Уравнитель» мне забрать не разрешили, но с этой штукой я бы точно чувствовал себя непобедимым в любой схватке.
Пусть мне удалось добиться кое-какого прогресса в стрельбе из пистолета, результатов с «уравнителем» я превзойти не смог ни при каких условиях. К тому же его не имелось и в свободной продаже.
Трубецкой прибыл в назначенное время. Он не спешил, но очень нервничал, а потому заспешил я. Парни были на занятиях, так что меня никто, кроме Анатолия Ефимыча, не провожал.
Тот лишь махнул рукой на прощанье и тут же направился по своим делам, когда я запрыгнул в автомобиль. Трубецкого явно что-то беспокоило, о чем я не преминул его спросить.
– Как сам думаешь, Макс? – он вырулил через ворота на грунтовую дорогу. – Пять дней прошло, но он не сказал ни слова.
– И это так сильно тебя беспокоит? Ведь Алекс – не единственный след.
– Не единственный. Эда я отправил заниматься бумагами химзавода, но и там большого успеха не было. И это не все проблемы.
– Стоит мне вас оставить, так появляются проблемы.
– Совсем не смешно. Начальство что-то подозревает.
– Начальство – в смысле Виктория? Или надо брать выше? – уточнил я.
– Выше, натурально! Не может быть совпадением, что в последнюю неделю меня никто не отвлекает от того, чем занимаюсь я.
– Да, я помню, – призадумался я, – что в начале месяца вам активно ставили палки в колеса. Даже интересно, почему теперь все заглохло. Не потому ли, что у них другой план?
– Ты все о ночном визитере? Я все-таки думаю, что это тебе приснилось. Мы непременно нашли хотя бы намек на присутствие человека в твоем доме. Но ничего не обнаружили, – он помолчал некоторое время, а потом спросил: – Как твои успехи?
– Определенно лучше, но с каждой новой попыткой что-либо узнать, я лишь больше убеждаюсь в том, что времени на это надо тратить куда больше, чем у меня есть сейчас, – выдал я, а Трубецкой понимающе закивал головой.
– Тебя звали на «подольше»?
– Звали, и я не дал однозначного ответа. Кто знает.
– Я тоже не давал, – вдруг повеселел Трубецкой.
– Я думал, что ты здесь провел несколько лет, – удивился я.
– С чего ты это взял? – продолжал улыбаться Павел.
– Но Анатолий Ефимыч говорил, что знает, чем ты занимаешься…
– Ты хотя бы знаешь, куда я тебя возил? И кто этот человек?
– Он сказал, что он там главный. Но я думал, что в этом лагере как раз готовят таких, как ты, как Виктория. Как Алекс!
– Нет, здесь общая подготовка. Сильная, добротная офицерская подготовка – начало долгого пути. Отсюда я ушел сам. А место хорошее, потому что твой наставник когда-то был таким же, как и я. Надеюсь, не расстроил тебя этим? А то ты что-то совсем посмурнел.
– Не расстроил, просто я… нет, на самом деле я получил то, чего ожидал, – уверенно ответил я.
– Вот видишь. Сегодня тебе надо хорошенько отдохнуть – завтра Большой Совет и твоим мозгам придется потрудиться.
Глава 27. Долги
Большой Совет начинался в десять часов утра, но я прибыл во дворец раньше. Событие было массовое, так что обилие людей в мундирах никого не смущало. В очередной раз я порадовался тому, что меня знали в лицо и пропускали уже без документов.
Прибывали журналисты. Главные действующие лица уже давно оказались внутри, потому что погода испортилась окончательно и не располагала к долгим встречам на свежем воздухе.
Ремонт лестницы благополучно завершили и теперь не приходилось оббегать половину дворца для того, чтобы подняться на второй этаж. Но, судя по тому, куда двигалась основная масса людей, Большой Совет планировали провести в зале, где проходил сентябрьский бал.
Я мельком заглянул внутрь – до начала оставалось порядочное количество времени, поэтому я планировал зайти еще и к Ане.
Зал полностью преобразился, но подиум остался неизменным. На нем лишь появилась стойка с микрофоном для докладчиков. А вот большую часть пространства занимали скамьи, больше похожие на ученические. Только размером – исключительно для одного человека. Вторая половина зала по ту сторону подиума со стойкой оставалась пустой.
