Сергей Николаевич с тоской глядел на стремительно пустеющую бутылку, и я едва не подавился, когда он достал вторую. Но, к счастью, он вовремя посмотрел на часы:
– Нет, не успеем, – с явным сожалением произнес брат императора и убрал бутылку на место. – На дорожку! – гаркнул он, разливая две полных.
Под его зорким взором я не смог пролить ни капли.
– Доедаем и пошли вниз, – скомандовал Сергей Николаевич, на которого водка оказала примерно то же воздействие, что на обычного человека – стакан пива.
У меня стучало в ушах, а это уже плохой признак. Оставалось надеяться, что до перерыва пройдет много времени и я успею протрезветь. И что на мое состояние никто не обратит внимания.
Глава 28. Большой Совет
Мне еще повезло, что я мог держаться на ногах. Меня мотало и пошатывало, но Сергей Николаевич, как назло, не собирался идти один и намеревался проводить меня до зала на первом этаже. Я же рассчитывал оторваться от него, чтобы пробраться в ванну – одну из нескольких, разбросанных по всему дворцу, чтобы привести себя в порядок.
Сам он держался молодцом, точно не выпил ни капли. И это было совсем неудивительно при его росте – не зря я подумал при нашей первой встрече, что он слишком похож на Александра Третьего.
– Я очень надеюсь на то, что ты меня простил, – положа руку на сердце, проговорил он. – Видишь ли, я очень переживаю. Все равно переживаю.
– Нет же, не стоит, – я старался говорить как можно четче, но язык стал как будто бы ватным и не слушался. – Все в порядке.
– Что ни делается, все к лучшему? – прогремел Сергей Николаевич радостно. – Другое дело!
Я и в самом деле не держал зла на него. Во-первых, все прояснилось еще в тот раз, когда я попал на осенний бал во дворце. Да, в результате травмы мне пришлось нелегко, но за те несколько минут, что я провел в компании брата императора, я выяснил, что вины его, как таковой, нет.
Во-вторых, когда мы все же разобрались с проблемой, он не поленился зайти в гости. А еще вытащил нас из передряги в моем имении. Как можно после такого сердиться на человека?
Сердиться можно было разве что за обилие алкоголя, влитого в меня чуть ли не силой. Я держался, стараясь дышать как можно глубже – в противном случае я опасался, что упаду прямо на лестнице. Сейчас бы не помогла ни жвачка, ни зубная паста, ни кофе – ни один из перепробованных мной годами ранее вариантов.
По коридору мы прошли молча, потому что Сергей Николаевич заметил мое состояние. Он старался держаться чуть ближе – возможно, опасался, что я и вовсе до зала не дойду, но все обошлось. К тому же туда-сюда временами сновала охрана, так что я и вовсе ощущал себя в полной безопасности.
Мы разминулись у самых дверей. Когда я встал, уже схватившись за ручку, он сказал:
– Вся семья выходит с другой стороны. Я должен быть там. Потом мы встретимся в зале. Я слышал, что для тебя место уже заготовлено.
И он поспешил вдаль по коридору, к другим дверям. Я выдохнул, поднеся ладонь к лицу, и принялся искать платок. Перегаром несло до неприличия, а избавиться от аромата не было ни возможности, ни времени.
С предвкушением предстоящего позора, я прижал платок к лицу и вошел в зал. Мужчина в поблескивающем зеленом пиджаке поверх темной рубашки вежливо остановил меня и попросил не закрывать лица, а потом спросил мое имя.
– Ах да, – невозмутимо произнес он, когда я представился, стараясь говорить в сторону от мужчины. – Ваше место там, с правой стороны.
Камердинер указал на неширокий ряд возле правой стены. Никаких балконов, партеров и лучших мест – примерно посередине, если смотреть на расстояние от стойки до конца зала. Все расставлено так, чтобы никому не пришлось сидеть боком или поворачивать голову слишком часто.
– Благодарю, – глухо отозвался я, уже прижав платок обратно.
Мужчина в зеленом поблескивающем пиджаке кивнул, заложив руки за спину, но так и не изменил выражения своего лица, за что я был ему безмерно благодарен. Я же прошел мимо десяти или даже больше рядов, которые уже были заняты полностью.
Люди, что мне попадались, выглядели более или менее одинаково в основной массе: дородные, украшенные вторым подбородком, упихнувшие себя в тугие жилеты и костюмы. Очевидно, чтобы не расплыться окончательно.
При этом среди всей этой толпы просвечивали иногда на удивление приятные лица: умные, приветливые, но при этом серьезные. Стильно одетые, моложавые либо средних лет. Стариков не было ни среди массивных и представительных, ни среди серьезных и умных.
Сочетание мне показалось очень странным, но лучше других описывающим ситуацию в зале. Заметив, что я сажусь на места, отведенные для императорской семьи, многие из людей, стоявших рядом, проявили к этому интерес.
Я же сел к самой стене и до последнего не убирал платок. Потом сделал вид, что просто вытираю нос, повернулся к людям и кивком ответил на приветствия тех, кто явно желал со мной поздороваться.
Кажется, все началось гораздо раньше, чем я думал. Я поспешил посмотреть на часы – после приезда из лагеря мой портер отправился в потайной карман, а цепочка стала служить прежней цели. Еще буквально пара минут.
