Я сильно сомневался в своем ответе, потому что меня терзали сомнения, что можно делать, а что нельзя. К тому же половину я благополучно не понял, хотя в целом речь шла все о той же новой железнодорожной ветке, притом скоростной. Но если я выкажу сомнения, казначей не воспримет меня, как союзника и явно не расскажет мне ничего нового – ничего из того, что бы в действительности хотел от него узнать.
– Несомненно, – ответил я, глядя ему в глаза, чтобы усилить эффект. – Ведь будут связаны между собой миллионы человек. И что такое две или даже пять тысяч переселенных. К тому же, они все равно ведь останутся в своей деревне?
– Разумеется! – подтвердил Волков. – Так вы и правда считаете, что проект стоящий?
– Вы мне покажете его полностью, и тогда я скажу свое совсем не экспертное мнение, – пошутил я.
– Дело не в экспертности, Максим Бернардыч. А в вашем положении. Я уверен, что вы смогли бы найти подход и… уговорить императора на одобрение этого проекта. Кстати, вот мы и приехали, – сообщил он.
Мы вышли и Волков, не глядя на возницу, скомандовал:
– Распрягай, пускай отдохнут.
– Я бы хотел вернуться во дворец к вечеру, – сообщил я. – Может, не стоит…?
– Лошади должны отдохнуть. Не думаю, что вы поедет назад раньше, чем часа через три, а если решите погостить у меня подольше, – он посмотрел на меня, пока я изучал великолепный особняк с садом и уже отключенным фонтаном между витыми лестницами трехэтажного здания. – То я буду не против. К тому же Василь с сестрой все еще на занятиях, и они точно не помешают нашему обсуждению.
Я едва заметно кашлянул при упоминании его сына, но Волков, кажется, все слышал. И все же пошел к особняку впереди меня.
Глава 31. Самый влиятельный человек на свете
– Раз уж мы заговорили о Василе… – начал я довольно робко, не зная, как отнесется к этому один из влиятельных человек в государстве.
– Я знаю, что вы виделись. Он вас недолюбливает – и это вполне понятно, учитывая его «тайную» влюбленность в Анну-Марию, – как-то совсем безэмоционально ответил на мой незаданный вопрос казначей. – Разумеется, я, как хороший отец, готов приложить все усилия для того, чтобы они были вместе, но судьба распорядилась иначе. Я фаталист, знаете ли. Не борюсь с судьбой.
Я не знал, насколько стоит верить словам этого человека, но пока что он себя не проявил ни в чем дурном. Так отчего же мне надо было подвергать сомнениям простые человеческие отношения?
И все равно я держался настороже. Остатки хмеля выветрились из головы, а прохладный воздух окончательно взбодрил меня. Я даже немного полюбовался искусно отстроенным особняком.
В черте города такая махина смотрелась не очень уместно, но при этом стиль и цвет были подобраны явно с целью сгладить все выдающиеся элементы на фоне стоящих неподалеку домов.
– Посмотрите, – сказал Волков, когда мы оперлись на перила небольшого выгнутого балкончика, расположенного как раз между лестницами. – Именно об этом я вам и говорил. Каждый город может так расти. Когда-то и здесь была пустошь, а на месте этого особняка стоял небольшой деревянный домик моего прадеда. Но времена меняются. Посмотрите – вот оно, развитие! – он широко раскинул руки, а потом развернулся, и мы пошли в дом.
– Не очень похоже, чтобы его территорию требовал город, – заметил я.
– Требовал, Максим Бернардыч, еще как требовал. На самом деле дом моего прадеда стоял метрах в двухстах в стороне. Но он не сопротивлялся, а согласился на предложение. И взамен получил неплохое содержание, не считая того, что ему построили небольшой, но крепкий бревенчатый домик… Ох, простите, я вас все загружаю семейными делами, но нам надо работать. Прошу, – он открыл дверь передо мной.
Внутрь дома я ступил уже увереннее. Убранство казалось не слишком роскошным, но стильным и функциональным, что лишний раз подчеркивало то здравомыслие, которого был лишен, например, Белосельский.
Поэтому я не тратил время на изучение окружающих меня предметов и проследовал, по приглашению Волкова, в его кабинет. Казначей не тратил больше времени зря. Он раскрыл большой шкаф и извлек несколько толстых картонных папок.
Я принялся разбирать их. «Реки и речное судоходство» стало первым проектом, который я отложил в сторону.
– Зря, – тут же прокомментировал Волков. – Очень зря. Весьма перспективный проект. Практически не затратный, но зато его эффективность исчислялась бы миллионами.
– И в чем суть? – спросил я, уже взявший в руки другую папку.
– Углубить мелкие речушки, расчистить дно. А потом перенести опыт на более крупные. То есть, проект лет на десять или даже пятнадцать! О, я вижу в ваших глазах осмысленность, – довольным голосом добавил он, – мне кажется, вы начали понимать, что к чему!
– Да, понимаю. И на мой взгляд, это тоже неплохой проект, но все же, – я протянул руку, раскрыл папку и на первой же странице увидел красную прямоугольную печать со словом «отказ» и росчерком императора. – Здесь ведь нет гринписа, эм, в смысле за права рыб никто не ратует.
– Именно что! – моя оговорка прошла мимо его ушей. – А через год-другой в большем объеме воды и рыбы станет еще больше.
