Вместо шкафов с книгами я заметил лишь несколько разноразмерных картин – возможно, дорогих и ценных, но в них не было ничего, что цепляло бы глаз. Зато в углу стоял сейф, а напротив окна – стол, добротный, массивный и крепкий.
Сыщик сразу же шагнул к рабочему месту Ипполита и принялся смотреть разрозненные листы бумаги. Я попросил закрыть дверь, чтобы никто не увидел, что мы сейчас находимся в кабинете.
– Я доверяю ему целиком и полностью, – успокоил я графиню. – Поговорим лучше о тех, кто постоянно находится в доме. Или хотя бы заходил сюда в последние несколько дней.
– Я бы предположил не больше двух недель, – сказал сыщик, перелистывая пачку каких-то записок. – Хотя… вы же сказали, что других женщин здесь нет. А кто занимается уборкой? Гриша и Ваня, те два молодца с ружьями?
– У меня универсальная прислуга. И охрана, и готовят они прекрасно. И больше вам скажу, – горделиво добавила графиня, – что с уборкой они тоже справляются отменно.
– А третий кто? – спросил я. – Вообще, есть ли кто-то, с кем мы не встречались?
– Нет, всего трое. Двоих я вам представила, а третьего зовут Арно. Его родители приехали сюда из Франции. Но я уверена во всех троих.
– И мы это понимаем, – сыщик покрутил листок во все стороны, а потом отложил в сторону. – Вот это нам с тобой надо будет изучить, – затем он наклонился и принялся изучать содержимое ящиков, ключ от которых нашел прямо на крышке стола. – Но меня очень беспокоит ваша уборка.
Стоило увидеть лицо графини, которая восприняла это как критику. И если бы Алан не добавил еще пару слов, она непременно обрушилась бы на него с гневными речами. Но сыщик успел вовремя:
– Я заметил, что ее проводят регулярно. Как часто?
– Трижды в неделю. Не терплю пыли, – поморщилась Евлампия Константиновна.
– У вас есть какой-то принцип или прислуга сама определяет, чья очередь протирать пыль?
– Не понимаю, к чему такое внимание к чистоте в моем доме.
– Позвольте пояснить, – вступил я, полагая, что лучше доведу до сведения графини то, что хотел сказать Быков. – Учитывая, что в вашем доме все идеально чисто, убрано и без дефектов, наличие царапины должно было удивить человека, который протирает пыль. Ведь двери тоже протирают?
– Разумеется! Чистота должна быть везде. И в мыслях тоже, – строго добавила она, глядя на дочь. Та, пока мы увлеклись разговором, смотрела на Быкова.
– Да, маман, – покорно произнесла девушка.
– Тогда все проще, чем мы думали, – Алан уронил на стол еще одну пачку бумаги. – Тот, кто занимался уборкой последний – и есть наш взломщик.
– Вы так уверены в этом? – настороженно спросила графиня.
– Сложно быть уверенным полностью, – он задумчиво развел руками. – Когда думаешь о плохом, оказывается, что есть варианты и похуже. Например, что у вас не один слуга-взломщик, а двое в сговоре. Или все трое.
– Алан, вы пугаете маман! – Ира бросилась к матери, которая уже приложила ладонь тыльной стороной ко лбу.
– Это называется «предложить варианты», не более, – Быков ткнул пальцем в стопку бумаг: – Нам с тобой предстоит все это тоже изучить. Но прежде, Евлампия… Константиновна, прислуга.
– Если кто-то узнает, что вы заходили в комнату брата, жить здесь станет опасно для вас и вашей дочери, – дополнил я.
– О, господи, – простонала графиня. – Сейчас уже поздно и моя прислуга разошлась по домам. Кроме Гриши. Он сегодня здесь.
– Он встречал нас у дверей, – вспомнил я. – Мы ведь можем переговорить с ним отдельно? – спросил я негромко у сыщика. – Не дожидаясь остальных?
– Можем, но в таком случае позвольте задать последний вопрос. Как часто ваш Гриша дежурит у вас дома?
– Он был здесь вчера, – отметила Ира вместо матери. – И позавчера тоже.
– И в день, когда вы узнали об аресте дяди, разумеется? – закончил вместо нее Быков.
– Да, – медленно ответила девушка. – Вы думаете, что это он?
– Это очевидно, – улыбнулся Алан. – В противном случае все это не имело бы смысла. Надо с ним поговорить.
– Его комната… на первом этаже, – еле слышно сказала графиня, опускаясь на свободное кресло.
– Останьтесь здесь и заприте дверь, пожалуйста, – попросил я. – Пока мы не вернемся.
Сыщик вышел из-за стола и подмигнул Ире, пока та придерживала мать. Мне показалось, что та снова покраснела.
Стоило мне открыть дверь, как в коридоре раздался шорох, и уже через секунду с лестницы послышался громкий топот. Я рванул следом, надеясь, что Быков не будет тормозить.
Вниз мы слетели, прыгая через две ступеньки. Входная дверь даже не успела захлопнуться, а я уже толкнул ее плечом, вынырнув в ночной холод.
В светлом парке перед домом мелькнула тень. Я бросился следом, надеясь, что смогу догнать беглеца. За спиной пыхтел Быков, но он вскоре вырвался вперед.
– Налево! – крикнул он, резко сворачивая в сторону, едва мы миновали забор.
Я бы не смог ответить ему, даже если захотел – в беге я так и не натренировался, и чувствовал, что если придется в том же темпе гнать еще хотя бы с полкилометра, то состояние овоща на следующее утро мне гарантировано.
