– Будем начинать, – скомандовал один из его помощников, заметил кивок начальника. – Зону определяем светлым кругом. Вам обоим будет достаточно места, – скорее утвердительно, чем вопросительно заявил помощник, не глядя на нас. – Стандартные правила требуют биться до первой крови, но один из участников изъявил желание биться насмерть. Это устраивает обоих участников?
– Разумеется, – кивнул я.
– Несомненно, – отозвался Порфирьевич с той же ухмылкой.
Я подмигнул своим секундантам, одними глазами указав на пару полицейских. Сейчас следить стоит за ними, а не за противником. С ним я и так разберусь.
Чем больше времени проходило с момента, как я четко выстроил в голове систему фактов, тем меньше оставалось страха. Я взял саблю из рук Новикова и встал напротив полицейского.
– Прежде, чем мы начнем, я хотел бы спросить, не желает ли Денис Порфирьевич признать свою неправоту, извиниться и отказаться от дуэли, чтобы избежать человеческих жертв? – спросил я так громко, что мои слова отразились эхом.
– Простите, – обратился ко мне второй полицейский, – но это не по правилам.
– Жаль. Мог бы жить. Начинаем!
У центра круга я встал в стойку, из которой мог бы легко увернуться от удара. Ни у меня, ни у Порфирьевича не было колющего оружия. Резать и рубить – вот и все. А это значит, что мне предстояло постоянно двигаться.
Круг имел приличные размеры – зажать меня так, чтобы некуда было отступать, противник не мог. А тяжелое оружие при сильном замахе скорее заставит самого полицейского выскочить из круга.
Дуэль началась с эффектного представления. Чтобы меня запугать, Денис Порфирьевич взмахнул саблей, крутнул ее над головой и одновременно с этим развернулся на месте.
– Я смотрю, вы уже нашли себе противника по вкусу. Того, что не даст сдачи, – посмеялся я.
Не ответив, полицейский шагнул вперед, держа оружие клинком вниз. Его оружие ненамного длиннее моего – сантиметров на двадцать или около того. В любом случае, не каждый удар обеспечивает преимущество владельца сабли большего размера. Я по-прежнему чувствовал себя уверенно, несмотря на показуху Порфирьевича.
Подойдя на расстояние удара, он чуть припал на левое колено, затем резко выпрямился и одновременно с этим свистнул саблей, ведя ее по диагонали снизу вверх. Я, стоя на месте, отклонился назад – до клинка оставалось порядочное расстояние, но я не рисковал раньше времени.
Я попытался последовать за рукой полицейского, но Порфирьевич продолжил вращаться и мне пришлось остаться на месте, а затем присесть, чтобы после второго удара с разворота не лишиться конечности.
Третий удар полицейский нанес сверху вниз, завершив маневр – и у меня не было шансов отбить ни один из таких сильных ударов. Похоже, что в таком формате мне его не победить.
Я подскочил ближе, сократив расстояние вполовину. Это заставило Порфирьевича сдвинуться назад, но между нами все равно осталось меньше метра – и больше возможностей для коротких ударов.
К тому же полицейский не ожидал такой реакции, надеясь запугать «дворянчика» не только внушительным оружием, но еще и быстрыми агрессивными действиями. В итоге теперь он попытался оттолкнуть мою саблю рукой, понимая, что свой неповоротливый клинок использовать не получится.
Я развернул саблю плашмя, но Порфирьевич повел свою руку так, что лезвие отсекло у него с ладони плоть, как тонко нарезанную колбасу. Взревев от боли, полицейский бросился в новую атаку.
Явно не случайно он зачерпнул кончиком клинка немного опилок и грунта из-под ног, целясь мне в лицо. Но я успел отскочить в сторону, и разъяренный полицейский ушел вперед, оставив меня за спиной. Грязь же улетела за пределы освещенного круга.
Пользоваться настолько подлым приемом я не собирался и выждал момент, когда противник развернется лицом. Краем глаза я успел заметить, как сыщик хлопнул себя по лбу. Тот еще болельщик!
Сражение традиционно пошло проще. Когда враг сердится, он делает ошибки. Действует инстинктивно, а не так, как его учили. Потому что только долгие тренировки закладывают верные действия настолько глубоко, что они и сами становятся инстинктами.
Порфирьевич сжал в кулак левую руку – вся ладонь была в крови. Капли с костяшек падали на землю. Полицейский взревел и сделал два шага вперед, замахиваясь на меня.
Я же нырнул ему навстречу, выставив саблю вбок, чтобы случайно себя не зарезать, уперся ладонью, поднялся, радуясь тому, что мазь все еще действует. Вовремя развернулся, отразив сильный удар – по плоскости клинка вражеская сабля прошла мимо, не задев меня.
С огромным удовольствием я приложился левой рукой в садистское невыразительно лицо начальника полиции города Вельска. В ответ он махнул саблей к себе так быстро, что я едва успел увернуться от острия.
Теперь я оказался рядом с его левой рукой, которая, как я считал едва ли может функционировать. Но полицейский на удивление сильно схватил меня за пиджак и потянул к себе.
