– Звучит логично, – только и ответил я. – И что же, до убийства?
– Ты продаешь родовое имение, по сути. Каждый кусочек – это расплата за роскошную прежнюю жизнь, – начал философствовать Быков. – А каждый, кто на это покушается – злодей и преступник. Но если это разные люди, то и эмоции твои тоже разделяются на всех. Просто сидишь и тихо ненавидишь толпу.
– А у графини все скупила одна семья.
– Настоящий концентрат ненависти и злобы, – подтвердил сыщик. – Отсюда продуманное нападение, с маскировкой. Но когда еще и дочь отказалась слушаться, потому что выбрала Станислава Новикова, тут слетели последние маски. Бам! И нет угрозы! Но есть одна вещь, которую я все равно не могу понять, – Алан наклонился ко мне почти вплотную. – Почему мы ушли?
– Из мэрского кабинета? – спросил я. – Неужели ты думал, что мы вдвоем выстоим?
– Но ведь мэр – тоже убийца! И похлеще графини! Положил своих людей, угробил охрану лагеря и невинных копателей! И при этом он остается в своем кресле!
– Неужели ты думаешь, что я не сообщу об этом? – я смягчился, до того готовый высказать Быкову все то же самое гораздо жестче. – Когда мы вернемся в столицу, я сообщу обо всем. Есть свидетели. К тому же только мы знаем о злодеяниях мэра…
– И можем стать его следующими жертвами. Для маньяка, который угомонил целую толпу, не составит труда устранить еще парочку любопытных, – сказал Алан зловеще. – И билеты на обратный рейс только на вечер. У нас есть еще, – он с недовольством посмотрел на часы, – у нас есть еще четыре часа, в которые кто-нибудь попытается нас убить.
– Здесь мы в безопасности, – успокоил я сыщика. – Он ведь не знает, где нас искать.
– Зато знает, что мы точно будем на вокзале!
Я не стал спорить. Споров, дуэлей, драк и перестрелок хватит на ближайшие дни. Теперь мне хотелось спокойствия. Руки уже не дрожали.
Алану больше нечего было мне сказать. Я заметил, что он и сам нервничает. Вероятно, больше из-за риска погибнуть. Мэра, который получил обратно контроль над полицией города, сыщик побаивался.
Примерно через час пришел доктор. Посмотрел на швы, похвалил медика, который их сделал и начал приводить меня в порядок. Хорошо, что он не задавал вопросов и оставил еще тюбик мази.
А вот отельный халат пришлось отправить в прачечную – после душа рана кровила, но раз в нее не попадала вода, она меня не беспокоила. Мне пришлось долго доказывать коридорному, что я порезался. Хотя он наверняка догадывался, что за люди живут в этом номере.
Начинало темнеть. После сегодняшних смертей город стал еще более мрачным и недружелюбным.
Примерно за час до отхода поезда мы собрались, расплатились за номер и покинули отель. Мужчина за стойкой пытливо смотрел на меня, ожидая, что я сам ему что-нибудь расскажу. Над его головой помаргивала лампа.
Я не стал ничего говорить. Пусть сам узнает, что владельца здания больше нет в живых.
– Знаешь, – сказал я Быкову, когда мы уже ехали на извозчике к вокзалу, – попытайся мы решить все на месте, там, в мэрии, мы бы сделали только хуже.
– Сам-то веришь?
– Подумай. Порфирьевич не удержался бы отомстить за утреннюю дуэль. Или начал бы сопротивляться аресту. Скорее всего, его кто-нибудь да уложил на месте. Потом мы непременно заявили бы о причастности мэра к массовым убийствам. И тут двоякая ситуация.
– Скорее всего, оставшиеся полицейские приняли бы его сторону, – задумался Быков. – Тогда пришлось бы плохо всем.
– Тогда пришлось бы плохо нам, – поправил я его. – Ты видел, что осталось от графа?
– Черт, да! – воскликнул сыщик. – Совсем не подумал. После любого такого ранения ничего хорошего не светит. А что с мерцанием?
– А не все ли равно? – спросил я. – Наверняка мэр прикупил себе какую-нибудь технику, подключил ее к сети и работает. Или… да нахрен это… проклятый город.
– Не выражайтесь-ка! – услышал я голос извозчика. Этого еще не хватало! – Я смотрю, вы не местные?
– Не лезь не в свое дело, – грубо ответил я и услышал в ответ несколько нелицеприятных фраз. Пришлось пересесть поближе:
– Мне по работе приходится людей убивать. Одним больше, одним меньше – какая разница. Так что думай, что говоришь!
Извозчик насупился, а мне, вместо облегчения, стало только еще поганее. Взял и сорвался на простом парне. Он-то здесь совсем не при чем. Поэтому, когда мы сгружали наш немногочисленный багаж, я задержался и оставил ему пятерку. Брать он не хотел, но моя кислая мина пополам с «работой, где приходится людей убивать», склонили чашу весов.
А вот на самом вокзале, как и следовало ожидать, мы снова столкнулись с мэром. Он залепил ссадину на лице пластырем в цвет кожи и держался огурцом.
– Пришли вас проводить, – он обвел руками свое небольшое воинство из нескольких полицейских и людей в штатском. Карабинов не было, но под пальто наверняка нашлось бы не по одному пистолету. – Убедиться, что вы в целости и сохранности отправляетесь в обратный путь.
– Боитесь, что мы задержимся?
– Нет, нет, бояться вас нечего, – мэр потер ладони, а я поманил его к себе пальцем. Тот не отреагировал, и я повторил жест.
