– Да я на самом деле ничего не знаю, – тут же отозвался я, чувствуя, что сердце забилось чаще. Главное не подавать виду, что испугался. – Знаю лишь, что это дело пахло подставой с самого начала.
– Да ну? – то, что Денис притворялся, мне было понятно сразу. – И кого же решили подставить? Только не говори, что вас двоих?
– Может быть и нас. Может – вас. Я не знаю, с кем я встречался.
– И не узнаешь, – Денис сцепил руки и облокотился на стол. – Проблема в том, что мы не получили, чего хотели. Совсем. А вот вы планировали умыкнуть золото.
– Тонну золота как-то проблематично «умыкнуть».
Бородатый вернулся с пакетом, пошуршал и, высоко подняв его так, чтобы в мою сторону летели брызги, высыпал лед в таз,. Потом выразительно посмотрел на меня и сел на место.
– Но все же вы решили, что сможете это сделать, несмотря на поднятую суматоху. У нас к вам вообще много вопросов накопилось. Надоело слушать про то, что мы сдаем золото в британские и американские банки, когда вы его сгребаете в таком количестве, что вся страна могла бы безбедно жить.
– Так вы же не в накладе остаетесь тоже, верно? – спросил я, пока в тазу щелкал лед.
– Что нас просят делать, то мы и делаем. Например, сейчас, наша просьба: терпеливо расспросить тебя, и только если ты откажешься сотрудничать – прибегнуть к более жестким мерам.
– Ага… – я вытянул шею, чтобы получше рассмотреть воду в тазу. На парочку напротив глядеть мне совсем не хотелось. – Так значит, что мы с вами не так и отличаемся.
– Это я уже и так понял. Но знаешь, в чем проблема? В том, что не может быть двух одинаковых структур в одном государстве. Поэтому вопрос первый…
– А, вы только еще к делу перешли, – фыркнул я и поерзал на стуле, снова загремев наручниками. Бородатый встал. – Эй-эй, я случайно. Могли бы и пластик использовать, тогда бы тише было.
– Сядь пока, – мирно ответил Денис. – Пока разговор и так идет.
– Да ему за одного Карпова надо было морду набить, – пробасил бородач.
– А это кто?
– Тот, кому ты колено прострелил. И ступню.
– Если бы он меня отпустил сразу, колено было бы в порядке.
Бородатый вскочил, отбросив стул в сторону, и бросился ко мне. При этом он задел металлический стол – тот сдвинулся в сторону, и ледяная вода выплеснулась мне на колени.
– Так и приложил бы тебя об этот стол! – рявкнул он, схватив меня за воротник. Голова мотнулась, а в затылке снова запульсировала боль. Носки стремительно намокали, и вода заполняла ботинки, заставляя пальцы ног неметь от холода.
– Это ты оглушил меня? – спросил я, стараясь не дрожать от холода.
– Я.
– Почему-то я так и думал. Слабовато…
Бородатый схватил меня за шкирку, приподнял вместе со стулом и подтащил к столу. А потом вдавил ладонью мою голову в таз так глубоко, что вода едва не потекла мне в уши. Я едва успел вдохнуть и начал считать. Успел дойти до двадцати семи, когда меня вытащили обратно.
После безуспешной попытки вытереться о собственное плечо, я потер губами друг о друга, стараясь восстановить чувствительность.
– Давайте жить дружно, – сказал я, вспомним кота Леопольда. – Но, если ты еще раз это сделаешь, не вытянешь из меня ни звука.
Бородатый замахнулся на меня, но Денис быстро остудил его пыл:
– Сядь. Хватит с него пока.
– М-да, контакт пока наладить не получается, – проговорил я, мелко дрожа от холода. – Вы ведь знаете, что произошло на стоянке?
– Знаем. Вы же оставили нам одного выжившего, – ответил мне Денис и принялся постукивать пальцами по столу.
– Неправда. Тот, который с простреленной ногой и еще один. Кстати, оба они работали с нашей парой и оттого остались в живых. И вообще полезно выслушать альтернативную точку зрения, правда?
– Правда, – согласился Денис. – Расскажешь?
Без предыстории я сообщил о том, что происходило с момента нашего соединения со второй группой. Во время рассказа в помещение зашел еще один человек и принес несколько листов бумаги.
– Продолжай, не отвлекайся, – парень углубился в чтение, а когда я закончил, сказал: – знаешь, что странно?
– То, что я до сих пор прикован к стулу?
– То, что твой друг по документам мертв. А на самом деле жив.
– А я по документам тоже мертв? – уточнил я.
– Нет, жив.
– Я ожидал услышать «жив, но недолго».
– Заканчивай умничать. У тебя интересный рассказ, но верить ему смысла нет.
– Почему же нет? Искренность – мое второе имя. Скажи про другую машину. Где она?
– Ты не ответил толком ни на один из моих вопросов и только лишь рассказал свою версию событий, – Денис вздохнул. – С чего мне тебе верить? С того, что у тебя глаза честные? Кто вы? И откуда? Зачем вам столько золота?
– Да чтоб тебя… Сколько – столько? Две тонны? Не так уж это и много. Это же не для себя.
– Две – только ваша партия.
– Хорошо, только наша, – кивнул я, жалея, что нельзя вылить воду из ботинок. Пальцы застыли окончательно. – А кроме нашей? Еще одна в год?
– Тебе виднее.
– Нет, мне не виднее, – сердито ответил я. – Меня здесь вообще не должно быть!
