‒ Выслушивать это дерьмо.
Он даже не представлял, как интересен мне был.
‒ Я не против. ‒ Улыбнувшись, я пожала плечами – Дэниел продолжал смотреть на меня, и это заставляло меня нервничать.
‒ Ну а что насчет тебя? Твои родители поддерживают тебя?
Я взяла свой стакан с водой и отпила немного, прежде чем ответить.
‒ А некому поддерживать. ‒ Всякий раз, рассказывая этот факт из своей жизни, я испытывала неловкость. С ним это чувствовалось особенно сильно. ‒ Меня отец растил, его не стало незадолго до моего переезда в Англию. Он никогда не был против моего увлечения танцами, но особо и не понимал его. И в этом нет ничего удивительного – он был из простой рабочей семьи, и сам всегда очень много работал – не до театров было. Он просто радовался, видя, какое удовольствие мне приносит танец.
Я почувствовала ком в горле. Так бывало, когда я вспоминала отца. Он сделал все, чтобы мое детство прошло полноценно, что было непросто, ведь ему приходилось действовать за обоих родителей.
‒ А мать?
Дэниел не сводил с меня взгляда – и если я правильно понимала, ему на самом деле было интересно.
Я чуть поморщилась – никогда не любила говорить на эту тему.
‒ Никогда ее не видела. Она была очень молодой, когда родила меня. Папа рассказывал, ей еще и восемнадцати не исполнилось, когда она мной забеременела. Хотела сделать аборт, но папе удалось как-то ее переубедить. Они договорились, что когда она родит, оставит ребенка ему, а сама сможет уехать куда захочет. Что она и сделала, когда родилась я. Вот, собственно и все, что я знаю о женщине, которая меня родила.
Я с неловкостью пожала плечами – мне больше нечего было добавить. Вообще было странно, что я говорила об этом с Дэниелом.
Помолчав, он провел рукой по лицу, потом сказал:
‒ Это паршиво. Нет, правда, просто пиздец.
Я никогда не слышала, чтобы он матерился, и внезапно это развеселило меня. Я улыбнулась.
‒ Согласна, но… Не знаю, я привыкла.
Он отглотнул из стакана.
‒ Как и я к тому, что мой отец считает, что я занимаюсь дерьмом.
‒ Это не так. То, что ты делаешь… это замечательно.
Я совсем не хотела показаться ему восторженной дурочкой, но должна была показать, что уважаю его работу. Надеюсь, сам Дэниел понимал, что это важно и значимо – для таких людей, как мы с ним, чтобы не говорил его отец.
Взгляд, который мужчина обратил на меня, был долгим, и будто пробирающим насквозь. Он словно видел все то, что я так пыталась скрыть. Я едва удержалась от того, чтобы не начать ерзать на месте.
Хорошо – то, что Дэниел привлекал меня не только в качестве талантливого наставника, а как мужчина – было очевидным. Для меня.
Думаю, он тоже это понимал. Но у меня не было намерения что-то предпринимать по этому поводу. Если бы мы так и остались в тех отношениях, которые сложились на данный момент, меня бы это устроило.
Личная жизнь не была моим приоритетом. Во всяком случае, не в ближайшие годы.
‒ Ты и тот парень – Уэсли – у вас что-то серьезное? ‒ неожиданно севшим голосом спросил Дэниел, чем удивил меня.
Почему он спрашивал об Уэсли? И вообще – как узнал?
‒ Ничего серьезного. Мы не вместе, если ты об этом. ‒ Я попыталась скрыть неловкость за улыбкой. ‒ Просто общаемся, и все.
Я не стала уточнять, что сам Уэсли, скорее всего, не согласился бы со мной. Но мы и правда не были парой, хотя несколько раз неплохо провели время.
И на этом надо было остановиться.
Дэниел ничего не ответил на это, и по его лицу невозможно было определить, как он воспринял мои слова.
‒ Можно спросить?
Дэниел поднес бутылку с водой к губам и кивнул. Мы только что вошли в его квартиру – я поднялась с ним, чтобы убедиться, что он благополучно достигнет своей кровати.
Хотя, надо признать – от такого количества выпитого он еще неплохо держался. Вполне адекватно и почти не шатался.
Ну ладно, немного пошатывался, но я все равно была впечатлена. Мне бы и половины хватило, чтобы свалиться замертво.
‒ Почему ты вчера отменил наше занятие? Это как-то связано с твоим отцом?
Дэниел осушил половину бутылки – похоже, его мучила сильная жажда, ‒ прежде чем ответить.
‒ Это очень даже связано с моим отцом, ‒ наставив на меня палец, заявил он. ‒ Видишь ли – меня немного заносит, когда дело касается этого напыщенного ублюдка, и я не всегда могу себя контролировать. ‒ Его губы искривились в очень далеком подобие улыбки. Мужчина подошел к дивану и рухнул на него, устало проведя ладонями по лицу. ‒ Вот тебе правда – я не мог вчера проводить занятие, потому что у меня было адское похмелье, ‒ развел он руками, хмыкнув.
‒ У всех бывают дерьмовые дни, ‒ понимающе улыбнулась я.
Я могла лишь представить, каково это – когда тебя принимает весь мир, но человек, который произвел тебя на свет, отказывается делать это.
Дэниел уставился на меня, потом глубоко вздохнул и сказал:
‒ Я вроде как должен извиниться перед тобой.
На моем лице отразилось непонимание.
‒ За то, как повел себя с самого начала. ‒ Он прищурился. ‒ Это было несправедливо, и да, иногда я веду себя, как сволочь, но если я ошибаюсь, то признаю это.
