Это отнюдь не удача, что человек, от которого может зависеть моя карьера, хочет от меня больше, чем я готова дать.
Эта ситуация держала меня на взводе. Я нервничала и была несобранной. Сегодня на репетиции я была недовольна собой, и мне приходилось всячески, насколько позволяли обстоятельства, избегать Дэниела. Я боялась смотреть ему в глаза, потому что какое-то странное чувство подсказывало мне, что я поступаю неправильно и обманываю его.
Я понимала, что не обязана докладывать Дэниелу Райерсу о своих передвижениях, но назойливый голосок в голове шептал рассказать ему о приглашении.
Впрочем, Дэниел провел репетицию и после сразу ушел, так что у меня не было шанса поговорить с ним. Даже если бы я и хотела – как я себя успокаивала.
Он был тише обычного, и там, где в другой раз смешал бы нас с землей за оплошности (я была первым кандидатом в этот день), сегодня проигнорировал. Возможно, если бы не мое витание где-то за пределами этого зала, я бы уделила внимание не совсем свойственному поведению мужчины. Но в ближайшие два дня у меня были заботы другого характера.
Интересно, есть ли инструкция по тому, как отшить влиятельного мужчину, не задев его гордость и при этом сохранить работу? Если и есть, мне стоило поискать ее раньше.
‒ О да, твоя жизнь стала занимательней любой мелодрамы, ‒ отозвалась Джун, и хотя пыталась преподнести это в качестве шутки, но злость в словах скрыть не удалось.
Я вздохнула, стараясь сдержаться и не ответить какой-нибудь гадкой колкостью. Вместо этого спросила:
‒ В чем дело, Джун?
Она пожала плечами, делая вид, что читает журнал.
‒ Да брось – я же вижу, с тобой что-то происходит. ‒ Я подошла ближе, и ей ничего не оставалось, кроме как опустить журнал и посмотреть на меня.
Помедлив, она сказала:
‒ Я просто думаю, что ты не до конца предана делу. Не знаю, как ты, но я верю, что великими могут и достойны стать только те, кто готов чем-то пожертвовать ради цели, а ты… Ты не такая, и не знаю, справедливо ли то, что ты получила главную роль.
Мне трудно было поверить, что это говорит она – девушка, ближе которой у меня в этом городе никого не было. Да может, и во всем мире не было!
Услышать подобное оказалось очень обидно еще и потому, что Джун как никто знала, что я никогда не жалела себя, когда речь шла о танцах.
‒ Ты правда так думаешь? ‒ Я постаралась скрыть боль в голосе, но он все равно предательски дрогнул.
Она промолчала, едва поведя плечами, но это было очень красноречивое молчание.
‒ И что же сделает меня великой, Джун? ‒ положив руки на бедра, я насмешливо вздёрнула брови. ‒ Если я буду трахаться с продюсером шоу, это сделает меня достойной главной роли?
‒ Ты все перекручиваешь, ‒ закатила глаза она. ‒ Но, Мика, если бы твое место в постановке зависело бы от этого, ты бы пошла на это? ‒ Джун поднялась и встала напротив меня. ‒ Потерять роль или переспать с Хамфри Старком и остаться в шоу? ‒ Она выставила руки на манер весов, глядя мне в глаза. ‒ Только два варианта, что ты выберешь?
Когда она так ставила вопрос, мое положение выглядело по-настоящему дерьмовым. Хотела бы я иметь однозначный ответ на этот вопрос, и хотела бы не сомневаться, но я заколебалась.
Думаю, многие девушки, годами стремящиеся к подобной возможности, испытали бы сомнение. Мне хотелось верить в это.
‒ Ох, надо же! ‒ Джун заулыбалась, когда я так ничего и не ответила.
Мне невыносимо было смотреть в ее торжествующие глаза, поэтому я отвернулась.
‒ Ты бы это сделала! ‒ Она ткнула в меня пальцем. ‒ Вот в чем дело, Мика – сделала бы. Тогда я не понимаю, какого черта ты изображаешь, что это дилемма всей твоей жизни?
‒ Если бы я и пошла на это, то не потому, что мне хочется! ‒ мой голос повысился. ‒ Представь себе, Джун, для кого-то спать с мужчиной ради выгоды может быть малоприятным занятием!
‒ Потому это и называется жертвой, Мика, ‒ в ответ фыркнула она. ‒ То, о чем я и говорила тебе. Невозможно заполучить все и при этом не запятнаться!
Не знаю, возможно, в ее словах был смысл. Слышать это было неприятно, но я не первый год занималась балетом, чтобы не понимать очевидного. Красота находилась на поверхности, и она скрывала все уродство и лицемерие, таившееся внутри. Но это была цена за то, что все мы так любили и жизни без чего не представляли.
Мне пора было поторопиться, потому что водитель Хамфри Старка должен был заехать за мной через полчаса. Я не хотела уезжать в таком настроении, потому, чуть успокоившись, сказал:
‒ Я не хочу, чтобы мы с тобой ссорились из-за этого. Помнишь наш уговор, что закулисные интриги не повлияют на нашу дружбу?
Джун кивнула, слабо улыбнувшись.
‒ Прости. Я зашла слишком далеко, ‒ с сожалением вздохнула она.
Я пожала плечами.
‒ Мы обе хороши. Иди сюда.
Я протянула к ней руки, и мы обнялись, помирившись. Потом я закончила собирать вещи – с собой я брала небольшой чемодан на колесиках – и к тому времени, когда прибыл водитель, была готова.
