Громов поймал себя на мысли, что хочет, чтобы она была такой всегда, а не стремилась прыгать выше головы через пренебрежение к собственным травмам и желание превозмогать боль.
Евгений максимально аккуратно, стараясь не разбудить партнершу, ушёл в душ, чтобы попытаться смыть с себя остатки ночного кошмара. Теплые капли воды побежали по коже, вызывая приятную дрожь по уставшему телу. Громов приложил ладони к стеклянной стенке душевой кабины, а затем наклонил голову, подставляя под воду шею и спину.
Евгений думал, что им делать дальше. Отрицать отношения уже глупо. Но и принять их Женя не мог по двум причинам. Во-первых, он попросту не умел состоять в серьезных отношениях. Вся его жизнь с раннего детства состояла из тренировок, а не свиданий и совместных походов по магазинам или поездок к родителям. Он знал, что, когда уйдет из спорта, ещё долгое время будет чувствовать себя так, будто учится ходить заново. Он – машина по добыванию медалей. Он не умеет существовать без соперничества, без регулярного физического изнеможения, без постоянного увеличения нагрузок, так как организм слишком быстро привыкал к текущим. Во-вторых, он уже много лет не чувствовал себя уязвимым. Но Таня сделала его таким. Она была сродни прострелам в спине. Раньше только они периодически напоминали Евгению, что он всего лишь человек и его век в спорте далеко не вечен. Теперь появилась ещё и Татьяна. Сначала как слабая партнерша, которая ставила под сомнение победу даже на чемпионате Европы, а затем как женщина, влюбившая в себя. С Таней он чувствовал себя живым. Чувствовал себя человеком.
И это ему не нравилось.
За этими размышлениями и шумом воды Евгений не заметил, как Таня прошла в ванную.
– Замерзла без тебя, – тихо призналась она, оставив легкое одеяло, что было на плечах, возле раковины, и зашла в душ к Жене. Несмело положила ладонь на его поясницу, где виднелись шрамы, но даже прикосновения холодных пальцев не вырвали фигуриста из раздумий. Она предпочла промолчать о том, что, помимо холода, разбудила её боль в плече, вернувшаяся после окончания действия обезболивающего.
Татьяна возвращалась от врача, которого была вынуждена разбудить посредине ночи. Благо, Антон всегда добросовестно относился к своей работе, а потому сразу же направился вместе с фигуристкой в кабинет. Она вскользь пожаловалась на странные ощущения при дыхании, и он, посчитав такой симптом нетипичным для травмы плеча, предложил сделать рентгенограмму грудной клетки. Неожиданностью стали небольшие, но отчетливо видневшиеся на снимке трещины в нижних ребрах Тани.
Алексеева знала, что это классическая травма партнерш, которую легко получить, падая с подкрутки в руки партнера, который всегда стремится крепко схватить как раз в районе нижней пары ребер. Но ничего неприятного в момент последней выполненной подкрутки вчера вечером не ощутила. Возможно, она была слишком погружена в мысли о плече и носовом кровотечении Жени, но сознание подбрасывало другую причину, которая была истинной. Неприятные ощущения при дыхании появились у неё не после проката, а после, судя по всему, слишком бурной ночи, когда Громов не смог контролировать силу.
Радовало в сложившейся ситуации только то, что подобные трещины, по словам Антона, заживут самостоятельно при достаточно консервативном лечении, включающем в себя ограничение тренировок и постельный режим. Врач также упомянул о мягком корсете, который Тане было бы неплохо надеть, но решил, что пропишет его уже после предстоящей сегодня вечером операции.
Алексеевой не хотелось возвращаться в номер к Жене и не хотелось рассказывать о трещинах. Говорить хотелось только о том, что происходит между ними, и может ли Таня продолжать лелеять надежду о том, что всё будет хорошо. Но сама она едва ли могла начать разговор на эту тему…
Открыв дверь в свой номер и включив свет, Таня обомлела на пару секунд. В её постели, лежа на спине, спал Евгений. И спал, похоже, очень крепко раз даже свет не заставил его проснуться. Тане на секунду показалось, что она перепутала двери и зашла в номер Жени. Она огляделась вокруг, находя взглядом и свой фиолетовый чемодан, и свои вещи. Она действительно в своем номере. И Громов этим решением прийти сюда, похоже, дал своей партнерше возможность продолжать лелеять ту самую надежду на совместное будущее.
Таню разбудил настойчивый стук в дверь. Она приподнялась и посмотрела на Евгения, что продолжал спать, уткнувшись лицом в подушку. Таня накинула халат на плечи и подошла к двери, но открывать не спешила.
– Да? – несмело и тихо спросила она, оглянувшись на Громова.
– Таня! – обратилась к ней Калинина, стоявшая в коридоре. – Женю не видела? Я стучала в его номер, но…
– Он спит, – не лгала Алексеева. – Он вчера ужасно устал, сама понимаешь. Я думала, что у нас сегодня выходной…
Алиса несколько секунд молчала.
– Выходной, – согласилась она. – И я хотела с ним прогуляться.
«Прогуляться? С Женей? Только вдвоем?» – Таня подозрительно нахмурила брови.
