– А почему ты разговариваешь шепотом? – поинтересовалась Алиса, заставляя собеседницу зажмуриться от неловкости сложившейся ситуации.
– Стены здесь такие тонкие, – попыталась выкрутиться Таня, снова оглянувшись на партнера. – Боюсь разбудить Женю.
– А я бы очень хотела это сделать, – недовольно произнесла Калинина, бросив взгляд на соседнюю дверь в номер Громова. – Ладно, если вдруг увидишь его, передай, чтобы нашел меня.
– Конечно, – кивнула Татьяна, поймав себя на мысли, что её напрягает эта возможная прогулка Жени с Алисой. За последние дни Олимпийских Игр она настолько была погружена в их соревновательную часть, что взаимоотношения с кем-либо, кроме Жени, отошли на второй план. И сейчас, когда голову больше не занимали мысли о выступлениях, всё начинало возвращаться на свои места.
Алексеева подошла к постели и, откинув халат на небольшое кресло, вернулась под одеяло, положив голову на спину Громова в районе лопаток.
– Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу, – едва сдерживая смех, пробурчал в подушку Евгений, заставляя Таню отпрянуть от себя.
– Ты не спал? – разозлилась она. – Я бы не стала разговаривать с Алисой шепотом!
– А мне было интересно, – сквозь смех начал пояснять Громов, переворачиваясь на спину, – как ты выкрутишься. Почему не сказала, что я у тебя? Ты что, меня стесняешься?
– А с какой, собственно, стати, ты вообще явился в мой номер? – парировала Татьяна.
– А то, что ты так прижалась ко мне пару секунд назад, это проявление протеста против моего появления? – заинтересованно дернул бровью Евгений, по-кошачьи самодовольно улыбаясь.
– Да! – как можно решительнее ответила Таня, понимая, что это звучит ужасно глупо.
– Тебя никто не отпускал! – возразил Громов, хватая партнершу за талию, и потянул на себя. Однако такое прикосновение заставило Таню испытать боль, и она с трудом, но откинула от себя руку Евгения, всё же вставая с постели.
– Что-то не так?
– Не очень себя чувствую, – пояснила Таня, неловко накидывая халат.
Евгений возвращался в свой номер с очередного интервью, сославшись на то, что глупые вопросы канадских журналистов напрочь отбили у него аппетит. Татьяне пришлось обедать в компании Ксюши. И это обрадовало Исаеву, которой не терпелось многое обсудить с подругой, а вот Алексеева своих чувств понять не могла. После вчерашнего она чувствовала, будто они с Женей вновь вернулись на ту стадию, когда даже между собой отрицали своё истинное отношение друг к другу. Она боялась говорить о трещинах, полагая, что Громов станет винить себя и ещё больше отдалится. И боялась, что придется провести в больнице несколько дней. А Женя останется здесь, в Олимпийской Деревне, в которой все представительницы слабого пола смотрели на него с восхищением, многократно усилившимся после вчерашней победы.
Вопросы Ксении были настойчивыми и шли один за другим, автоматной очередью обрушиваясь на Татьяну и не оставляя шанса на спасение. Ей пришлось рассказать про плечо и, конечно, от вопросов про отношения с Громовым увильнуть не удалось.
Когда волонтеры сообщили, что за Таней приехала машина, Ксения крепко обняла подругу на прощание и услышала, как та застонала от боли. Алексеевой пришлось рассказать и про трещины в ребрах. Но для подруги выбрала ту версию, в которой это произошла во время проката. И то, что Ксения в это поверила, очень радовало.
Таня медленно открыла глаза. В них сразу ударил яркий утренний свет. Этот зимний день в Ванкувере обещал быть солнечным, и Тане стало жаль, что у нее не будет возможности прогуляться по городу. Крайне обидно иметь свободные от соревнований и тренировок дни, которые можно было бы посвятить новым впечатлениям, но не иметь при этом сил покинуть палату. Вчера вечером она пришла в себя после наркоза, и пообщалась с навестившим её Антоном. Сегодня же Таня надеялась увидеть Женю, но его не было. Сделав глубокий вдох и пытаясь успокоиться, чтобы не расстраиваться сильно, Таня ощутила, как в нос ударил сладкий цветочный запах.
Она повернула голову и обнаружила на прикроватной тумбочке большой букет красных роз. Бледные губы Тани растянулись в счастливой улыбке. У неё не оставалось сомнений в том, от кого были эти цветы. Она протянула здоровую руку к тумбочке и взяла с неё записку.
