– Я тоже соскучился, – мягко произнес Громов, с трудом находя в себе силы, чтобы признаться в подобном.
Таня счастливо улыбнулась, а затем открыла глаза и чуть отстранилась, оглядываясь по сторонам. Товарищи по сборной улыбались, фотографировались и оживленно что-то обсуждали, то и дело прерываясь на смех. Тане не хотелось улетать из Ванкувера, не хотелось, чтобы олимпийская сказка, которая порой была очень жестокой, заканчивалась. Она не знала, что будет ждать их в России. Не знала, будет ли она продолжать жить с Женей. Ей стоило бы найти себе другую квартиру, особенно учитывая, что после победы на Олимпийских играх были гарантированы внушительные призовые, на которые в Москве можно снять не только небольшую квартиру, но и целые апартаменты. Но даже при самом рациональном взгляде на эту ситуацию, Татьяна не хотела съезжать от Жени, хотя краем сознания понимала, что сделать это необходимо. Официально она Евгению только партнерша. И как партнерша она уже достаточно хорошо финансово обеспечена, чтобы жить самостоятельно.
Но, помимо мыслей о жилье, Таню пугала и мысль о предстоящем чемпионате мира, который завершал собой сезон фигурного катания. Таня боялась спрашивать Женю о том, когда они вернутся в тренировочный график, чтобы начать подготовку. Она знала, что Громов сразу же разозлится по поводу плеча и, скорее всего, либо обрубит этот разговор, либо вновь припомнит ложь партнерши, которая впоследствии привела к осложнению и операции. Мысли о следующем сезоне и вовсе пугали, поэтому она желала думать о предстоящем чемпионате мира и всеми силами цеплялась за него, как за спасательный круг, который вновь заставит их проводить всё время вместе и, возможно, спасет их отношения.
Девять часов утомительного перелета с одного континента на другой были позади. Большинство спортсменов спали, пытаясь найти максимально удобную для этого позу, но в условиях самолета сделать это было не так-то просто.
Когда самолет начало трясти, Евгений резко открыл глаза, надеясь, что это очередной ночной кошмар. Он огляделся по сторонам, отмечая, что происходящее разбудило ещё некоторых коллег, но занимавшая соседнее место Таня продолжала мирно спать, прикрывшись красным пледом. Самолет продолжало трясти, и Громов почувствовал, как сердце в груди начало учащенно биться, отдавая пульсацией по всему телу вплоть до кончиков пальцев. Он попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, а после поднялся со своего места и в полумраке салона направился к Алисе. Та спала, наклонив голову к плечу. Будить её не хотелось, но и продолжать испытывать с трудом подавляемое чувство страха желания не было.
Однако таблеток от Алисы Женя не дождался. Она ответила, что тот прекрасно выглядит и отлично себя контролирует, а затем послала на свое место. Громов уже собирался будить Антона, но вспомнил о том, как крупно они повздорили из-за запрета на посещение Тани. Выхода не оставалось, и Евгений вернулся в кресло, делая медленный глубокий вдох и рассчитывая, что турбулентность скоро закончится вместе с его бешеным сердцебиением. В нос ударил фантомный запах гари. Страшный, горький, вызывающий тошноту, которая подкатывала к горлу, вынуждая как можно чаще глотать слюну.
Громов наклонился к Тане, уткнувшись носом в темные, волнистые волосы. Сделал глубокий вдох, ощущая, как запах гари сменяется сладким, успокаивающим ароматом миндаля. Ощутив горячее дыхание Жени, Таня проснулась. Она повернула голову к партнеру и увидела его глаза, которые были, казалось, больше обычного. И блестели как-то иначе. Громов выглядел как испуганный подросток, всеми силами пытавшийся не показать свою тревогу.
– Ты в порядке? – тихо поинтересовалась Таня, положив ладонь на запястье Жени и почувствовав, что рука его непривычно холодная.
– Да, – коротко ответил Громов и нервно сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле. Но Таня вспомнила его разговор с Алисой в самолете по пути в Ванкувер и то, что Калинина отобрала у него таблетки. Сегодня, перед взлетом, он их не принял. Маленькие кусочки пазла под названием «зачем Жене таблетки» начинали собираться в единую картинку. И турбулентность, которую теперь ощущала и Таня, только подтверждала сформировавшуюся в голове версию.
– Ты боишься летать?.
Громов молчал. Меньше всего хотелось, чтобы именно Таня узнала о его страхах. Для неё хотелось оставаться всегда сильным и всемогущим чемпионом Громовым, а не простым смертным Женей, у которого больная спина и аэрофобия.
Таня едва заметно кивнула, понимая, что прямого ответа от Евгения не дождется. Но он был и не нужен. Она скинула с себя плед, неожиданно для своего партнера забираясь к нему на колени.
– Представь, что мы на льду, – тихо произнесла Таня, обхватив запястья Громова, и обняла себя за талию его руками.
Евгений усмехнулся, не поверив в то, что это сможет отвлечь его, и не осознавая, что подобные действия Тани
– Закрой глаза, – попросила она. Громов вздохнул, прикрывая веки. – Мы на льду, – напомнила Таня, положив ладони поверх больших и уже теплеющих рук Жени.
