– Нет, – припухшими от слёз губами произнесла Таня и повернула голову, находя взглядом Арсения, – у
Мельников счастливо улыбался, но, встретившись взглядом с ученицей, покачал головой и пригрозил указательным пальцем, ругая за упрямство. Однако именно оно позволило выполнить этот сложнейший элемент. Таня улыбнулась тренеру сквозь слезы. Алиса, воспользовавшись шоком Громова, бесстыдно смотрела на Мельникова и поймала себя на уколе ревности. Арсений смотрел на Таню с неприкрытым восхищением, гордостью и даже некоторого рода любовью. Однако в следующую секунду на его лице отразилась боль. Он зажмурился, сдержав стон, и пошатнулся. Восторженные прыжки дали о себе знать болью в колене.
Алиса и Женя помогли ему сесть на скамейку. Таня с Ильей поспешили выйти со льда.
– Я позову врача, – кивнула Алиса, порываясь побежать в подтрибунное помещение, но Громов не дал этого сделать и ушёл на лёд, аргументируя тем, что сейчас их время тренироваться. А за врачом поспешил Илья.
– Иди, Алиса, – сквозь зубы процедил Арсений.
– Нет, – судорожно покачала головой она, – тебе больно. Я никуда не пойду.
– Иди. К своему партнеру, – прорычал Арсений, шумно втянув носом воздух.
– Почему ты так разговариваешь? Почему не даешь помочь?
– Потому что ты ведешь себя так же, – с раздражением пояснил Арсений, увидев, что Илья с Антоном уже подходили к нему. Значит, нужно было поторопиться и отогнать Алису от себя как можно скорее. – Я знаю, что твои показатели падают. И узнал это не от тебя. Ещё есть вопросы?
Калинина поджала губы, чувствуя ком в горле и желание разрыдаться. Она отрицательно покачала головой в ответ.
– Значит, иди. Тебя ждет твой партнер.
Алиса переступила на лёд и присоединилась к тренировке с Женей.
Арсений, по просьбе спортивного врача, закатал штанину и зашипел от боли, когда толстая игла шприца оказалась под кожей в районе коленной чашечки. Несколько секунд неприятных ощущений от инъекции местного обезболивающего и боль начала утихать.
– Сейчас я подую и всё пройдет, – засмеялась Таня, желая как-то развеселить тренера. Она отдаленно видела и слышала их ссору с Алисой и понимала, что болит у Мельникова сейчас не только колено. Но вот на сердце подуть никак не могла.
– Спасибо, мамочка, – усмехнулся Мельников. Таня опустилась перед ним на корточки и бережно подула на больное колено.
Громов, так не вовремя обернувшийся, оторопел на несколько секунд от увиденного. Мельников развалился на скамейке, а Таня сидела у его ног. Извращенное воображение Евгения, вынужденного по роду деятельности сдерживать либидо, сразу же подкинуло омерзительную картину, заставляя рассвирепеть и с трудом отвести взгляд. Хотелось выйти со льда, утащить Таню в подтрибунное помещение и высказать всё, что он думает каждый раз, когда видит Таню с любым другим мужчиной рядом. Но он сдержался. То ли потому, что нужно было сосредоточиться на тренировке, то ли потому, что Таня просила не хватать её за руки…
Таня. Просила.
Но от едкого подкола удержаться всё же не смог.
– А на член ты ему не подула? – язвительно поинтересовался он, выходя со льда, чтобы попить воды из бутылки, что лежала на скамейке среди других вещей.
На мгновение Таня замерла, прерывая диалог с тренером, а после развернулась и замахнулась, порываясь дать Евгению смачную пощечину, но остановила свою ладонь в нескольких сантиметрах от его лица. Её пальцы, один за одним, согнулись, превращая ладонь в кулак.
– Даже касаться тебя не хочу, – с отвращением произнесла она, опуская руку вниз.
– Давай поговорим? – внезапно предложил Громов.
– Боюсь, что есть только один язык, на котором мы с тобой можем разговаривать, – вздохнула Таня, гневно закидывая в спортивную сумку перчатки, салфетки и повязку для головы. – И это – язык фигурного катания.
Евгений гневно нахмурился, провожая взглядом её растворяющийся в подтрибунном помещении силуэт. Если Таня хочет рассказать ему что-то именно посредством языка, которым они оба владеют в совершенстве, то до завтра он, так и быть, потерпит.
Первый соревновательный день спортивных пар подходил к концу. На лёд оставалось выйти российским парам, по воле жеребьевки следовавшим друг за другом. Таня стояла у выхода, ожидая, пока закончится программа французской пары. Им с Ильей предстояло кататься следующими.
– Мне кажется, это платье тебе не очень идёт, – в сантиметре от неё раздался недовольный голос Громова.
Таня недовольно обернулась к бывшему партнеру, что стоял в костюме для короткой программы. И тот был достаточно простым – черные брюки, напоминающие джинсы из специальной тянущейся ткани, и темно-серая футболка. Такой образ был вполне оправдан для их с Алисой бунтарской программы и очень шел Громову. Вычурные костюмы с блестками он всегда старался отметать. Ему не нужна была мишура. Он даже в самой простой одежде выглядел великолепно.
– Мне кажется, – очнулась она, чуть поежившись и понимая, что уже начинает замерзать в миниатюрном белом платье, – что ты меня с кем-то спутал. Тебе нужно следить за своей партнершей.
