Татьяна и Илья вышли из вращения. Таня повернулась к нему спиной, а он, изобразив, будто снял с себя пиджак, накинул его ей на плечи. Таня улыбнулась, блаженно прикрывая глаза на секунду, но улыбка с лица пропала. И она открыла глаза, решительно посмотрев перед собой.
Евгений на мгновение затаил дыхание. Он это всё уже видел. Он был непосредственным участником, но надеялся, что возможен другой исход. Пусть хотя бы на льду. Но Таня скинула с себя невидимый пиджак, а Илья, с болью посмотрев на неё, медленно уехал на другой конец катка.
Конец программы. Конец Алексеевой с Громовым. Трибуны аплодировали, судьи начали пересмотр некоторых элементов. Арсений, поддавшись шквалу эмоций, обнимался с удивленной таким порывом сестрой. Илья счастливо улыбался, купаясь в поддержке болельщиков, а Таня закрыла лицо ладонями, чувствуя, как дрожат колени, собираясь согнуться. Больших усилий стоило устоять на ногах. И потому, что только что они вынесли серьезную нагрузку, и потому, что она полностью опустошена морально.
Если проговорить свою проблему, то станет легче? Таня это сделала. На своем языке.
Илья подъехал к ней, мимолетно обняв. Они поклонились судьям и зрителям, и Таня поспешила к Арсению.
Громов не мог отвести от неё взгляда. Всё остальное отошло на второй план. Он видел, как Таня, переступив со льда, подобно ребенку, нуждающемся в поддержке родителя, протянула к Арсению руки, дрожа от подступающих слёз. Мельников с теплой улыбкой крепко обнял и принялся бережно что-то шептать на ушко, ласково поглаживая по спине. Арина тем временем оживленно беседовала с раскрасневшимся после проката Ильей, описывая свои эмоции от проката.
А Громов и Калинина, до сих пор стоявшие у борта, неумолимо бледнели от схватившей их обоих за горло ревности.
– Вам пора, – напомнила ученикам Ольга Андреевна.
Алиса и Евгений синхронно, как настоящие партнеры, моргнули, приходя в себя. Калинина нервозно одернула вниз черную свободную майку с металлическими заклепками и двинулась к выходу на лёд, смотря под ноги и боясь посмотреть в сторону Мельникова. Громов сделал шаг, порываясь пойти за партнершей, но направился в другую сторону. К Тане. В несколько широких и быстрых шагов он дошел до неё, Ильи и Арсения.
– Таня, – непривычно несмело позвал Громов, вынуждая обернуться. Алексеева остановилась и, выразительно посмотрев на Илью и Арсения, отпустила их в зону оглашения оценок. Когда они пошли дальше, Таня со странным трепетом подметила невероятное – Громов нервничал. Обычно уверенные, холодно-стальные глаза сейчас имели явный оттенок волнения. Евгений выглядел… Напуганным? Таня чуть нахмурила брови, пытаясь понять, чего от него сейчас можно ожидать.
– Тебе пора, – Таня с трудом улыбнулась и кивнула на лёд, на котором уже раскатывалась Алиса. – И мне тоже.
Таня собралась отвернуться и пойти дальше, но Громов резко протянул к ней руку, порываясь вновь схватить за запястье и не дать уйти. Но в нескольких сантиметрах остановил ладонь, и та замерла в воздухе. Таня приоткрыла губы от изумления.
Сработало. Она… Достучалась? Ошарашенные карие глаза встретились с полными трепета серо-голубыми.
– Я хочу поговорить с тобой, – хрипло попросил Евгений, делая вдох и пытаясь унять странное, не поддающееся контролю волнение. – Пожалуйста, Таня, давай поговорим.
Громов вновь протянул к ней руки, и Таня заметно напряглась, делая шаг назад. Евгений бережно взял её ладони в свои, как-то умоляюще заглядывая в глаза. Таня забыла, как дышать. Невероятно нежный жест. Поразительно нежный взгляд. Всё вокруг перестало существовать на долю секунды. Перестал существовать огромный и гудящий ледовый дворец. Перестали существовать болельщики. Перестали существовать судьи, ждавшие Таню в зоне оглашения оценок, а Громова – на льду.
– Поцелуй меня, – губы Евгения дрогнули, растягиваясь в улыбке. Но не самодовольной или холодно-заносчивой, а искренней и светлой. Таня не заметила, как и на её губах появилась улыбка. – Поцелуй меня на удачу, Таня. В прошлый раз, на олимпийских играх, это сработало.
Таня смущенно опустила голову, смотря на большие и горячие ладони Громова, бережно сжимавшие тонкие и холодные. Яркий температурный контраст, рождавший тепло.
– Ты торопишь события, Евгений, – улыбнулась Таня, замечая, как начинают негодовать судьи.
Громову пора на лёд, иначе возможна дисквалификация.
– Да и тогда, на олимпийских играх, твоя победа была в моих интересах. А теперь давай как-нибудь сам…
Ладони Тани выскользнули из рук Громова подобно полотну тончайшего шелка. Евгений сжал пальцы, будто пытаясь удержать хотя бы тень тепла и сохранить ощущение их касания, но не вышло.
