Таня прикрыла глаза, счастливо улыбаясь. Нотки злости и ревности в голосе Громова звучали забавно и соблазнительно. Он и раньше как-то неосознанно заявлял на неё свои права, опираясь на их партнерство, но сейчас делал это совсем иначе. И теперь Таня этим наслаждалась.
– Ты вне какой-либо конкуренции.
– Ещё бы! – самодовольно произнес он. – Самолет в шесть вечера. Я пришлю тебе на почту электронный билет.
– То есть выбора у меня нет никакого?
– Ну, почему же. Есть. Вистлер, Сквомиш, Саншайн Кост или Белла Кула?
Таня нахмурилась, совершенно не понимая, что Женя только что произнес. То ли это приворотное заклинание, то ли какие-то помехи с международной телефонной связью.
– Просто выбери что-то одно, – мягче добавил Евгений.
– Белла Кула, – неуверенно ответила Таня, опираясь на то, что первое слово явно говорило о красоте чего бы там ни было…
– Я правильно тебя понимаю… – медленно уточнял Арсений, стоя у борта катка в ледовом дворце. – Ты хочешь улететь в Канаду на десять дней раньше?
Таня тяжело вздохнула. Она понимала, что ведет себя безрассудно. Что нельзя так плевать на целую декаду тренировочных дней. Но мысленно оправдывала тем, что Громов не оставил выбора.
– Я буду тренироваться там с Женей, – парировала Таня, произнося имя гораздо тише, так как Илья раскатывался неподалеку. И она опасалась, что это может травмировать его.
Мельников покачал головой, снова проклиная себя за мягкосердечность. Если бы Таня не была его другом, а только лишь ученицей, он запросто мог бы запретить это. И имел бы полное право. Но он хотел, чтобы Таня была счастлива. А Алиса хотела бы, чтобы счастлив был Громов. А желания беременной супруги – закон.
– Точно будешь тренироваться? – сощурил глаза он, проявляя напускную тренерскую строгость.
– Буду, – кивнула она, пытаясь сдержать счастливую улыбку.
– Таня, – Илья подъехал к борту, приветливо улыбнувшись. Свадьбу тренера он пропустил по причине болезни и сейчас, несмотря на возвращение к тренировкам, выглядел всё ещё бледным. – Я уже раскатался.
Арсений выразительно посмотрел на ученицу, намекая, что ей самой стоит обо всем рассказать партнеру. Она едва заметно кивнула, понимая, что разговор будет тяжелым.
– Я улетаю сегодня в Канаду, мы увидимся уже там перед самым финалом…
– Вот как, – Томилин раздраженно сжал губы, от чего те стали белее. – Всё ясно.
– Илья! – воскликнула Таня, ощущая, как участилось сердцебиение. – У меня будет день рождения. И я просто хотела бы провести его…
– В лапах Громова? – сквозь зубы уточнил он. – Может, мне вообще не нужно приезжать? Выступишь с ним!
– Илья! – вмешался Арсений. – Вернись к тренировке.
Томилин гневно посмотрел на тренера, несколько секунд раздумывая над тем, стоит ли что-то сказать, но смог сдержаться и, убрав руки в карманы спортивных брюк, уехал на другой конец катка.
– Беги, Таня, – устало улыбнулся Арсений. – Я с ним поговорю. Точнее, попробую. Увидимся в Канаде.
Прилетев в Ванкувер, Таня ожидала от Громова чего угодно, но никак не того, что он возьмет её под руку и вместо того, чтобы направиться к выходу, поведет на… другой рейс!
– Что происходит? – изумлялась Таня, стоя в очереди на регистрацию, и посмотрела на информационное табло. Им предстоял перелет из «Ванкувер Интернешнл» в «Белла-Кула». – Что это такое, Женя? – снова обратилась к нему, скользнув оценивающим взглядом по Громову и понимая, что, похоже, прогадала и не вписывается по дресс-коду. Евгений был одет в свитер, теплую куртку с меховым воротником, джинсовые брюки и грубые ботинки на шнуровке, что обычно надевают для похода в горную местность.
– Путешествие, – невинно пожал плечами он, поправив лямку большого рюкзака.
– И куда? – Таня опустила взгляд, посмотрев на расстегнутую дубленку, из-под которой виднелось черное плотное платье.
– К нам, – продолжал загадочно улыбаться Евгений. – Я взял тебе подходящую одежду, не переживай. Мы уедем туда, где будем только вдвоем. Мы упустили слишком много времени, которое могли провести вместе. Хочу наверстать и… говорить с тобой. Не на языке фигурного катания, а на человеческом. Желательно на русском. От английского меня тошнит.
Таня тепло улыбнулась. Она начинала снова привыкать к нему. Привыкать к ним. Но где-то глубоко в душе боялась вновь обжечься. В самолете на них обрушились воспоминания о совместной карьере – короткой, но неимоверно яркой, подарившей огромное количество разных эмоций – от любви до ненависти, от бесценной победы до обидного «серебра», приравненного к полному поражению. Но в этом круговороте тренировок, выступлений, интервью и фотосессий они совершенно не ценили самое дорогое, что у них было – постоянную близость и воспринимали её как данность. А теперь, казалось, не было ничего более дорогого.
Евгений протянул свою ладонь. И через секунду сжал хрупкую ладошку Тани. Так, как делал каждый раз, когда они выходили на лёд.
