– Она мне не нравилась, – признался Громов, – она была ворчливой и в свои пятнадцать напоминала маленькую старуху Шапокляк. Даже волосы были светлые. Я был старше на год и решил начать ухаживать за ней. Ну, знаешь, половое созревание… Объективно я не хотел ходить с ней за ручку, дарить ей цветы, но…
– Буйство гормонов?
– Скорее всего, – слукавил Евгений, не отвечая прямым текстом, – но она предпочла Мельникова.
– Так я тебе и поверила, – кивнула Таня, намереваясь отстраниться, но Женя схватил её за предплечья, а затем повалил на спину, навалившись сверху.
– Маша завязала со спортом в семнадцать – начал тараторить он. – На этой почве её растарабанило так сильно, что, боюсь, она до сих пор не закончила школу, так как не смогла выйти из дома. Можешь к ней не ревновать.
– А с чего ты вообще взял, что я ревную? – Таня дернула обнаженным плечом, а затем довольно улыбнулась, заметив, потяжелевший и несколько хищный взгляд Громова.
– С того, что я тебе явно небезразличен, – промурлыкал он, начиная покрывать нежными поцелуями шею. Таня на мгновение прикрыла глаза, расслабляясь и тая от приятных ласк.
– Ты даже защищала меня на телевидении, – напомнил Громов, спускаясь горячими губами к её обнаженной груди и заставляя сделать шумный вдох. – Хотя я ведь такое чудовище!
– Чудовище, – сладко протянула Таня и запустила пальцы в его волосы.
– Сейчас я тебе покажу чудовище! – угрожающе прорычал он, приподнимаясь и впиваясь требовательным поцелуем в губы.
– Ты правда хочешь вернуться на лёд со мной? – шепотом поинтересовалась Таня, лежа на груди у Жени и ласково поглаживая её кончиками пальцев. За окном начинался зимний закат. А они оба не заметили, как быстро пролетел этот день, что они провели в постели, прерываясь лишь на заказанный в номер завтрак и обед.
– Ты тоже этого хочешь, – констатировал он, поглаживая по обнаженной спине.
Таня улыбнулась, уткнувшись носом в шею.
– Ты как всегда очень проницателен. Но, Женя, а как же…
– Илья? – голос Евгения, что весь день имел лишь нежные, бархатные ноты, в мгновение заледенел. – Я разрешу тебе докататься с ним на финале гран-при и чемпионате России, но после нового года мы…
– Вот опять! – Таня резко приподнялась. – Ты опять за всех решаешь!
– Брось, Таня! – нахмурился Евгений. – Ты сама этого хочешь. Мы оба это знаем!
– Я не могу так с ним поступить! – взмолилась она, не зная, как вести себя в сложившейся ситуации.
– А со мной можешь? – Громов требовательно посмотрел в глаза, окончательно лишая слов.
Таня виновато поджала губы и снова уткнулась в шею, вдыхая родной аромат его кожи, смешанный с уже едва уловимым шлейфом парфюма. Несколько следующих минут они лежали в абсолютной тишине. По собственной глупости они сами загнали себя в эту ситуацию, выход из которой, конечно, был, но относился к категории весьма болезненных.
– Тебе звонят, – хрипло произнес Женя, бросив взгляд на прикроватную тумбочку, где среди букетов спряталась небольшая сумочка, в которой вибрировал телефон.
– Мама, – одними губами произнесла Таня, будто оправдываясь перед Женей за то, что этот звонок разрушил их уединение. Впрочем, после упоминания Ильи настроение Громова и так значительно ухудшилось. А вот маме Тани он, напротив, был рад.
Громов внимательно наблюдал за Таней, замечая, как сменяются на лице самые разные эмоции – от удивления и радости, до едва уловимой печали. Наконец, Таня закончила разговор и несколько секунд смотрела на простынь, не зная, как совладать с эмоциями. Мама решила сделать сюрприз и приехала из Питера в Москву. Этому Таня была рада. Но… Она знала, что через пару часов у Жени самолет в Канаду, и им снова предстоит разлука, как минимум на десять дней до финала гран-при.
С волнением, запинаясь и чувствуя вину, Таня рассказала обо всем Жене, но тот отреагировал спокойно.
– Я могу поехать домой с тобой? – предложил, ощутив в груди странное волнение. Он понимал, что если Таня скажет «да», значит, окончательно простила его и снова впустила в свою жизнь, но если это будет «нет»…
– Да, – несмело кивнула она и тут же оказалась в крепких объятиях, услышав его хриплое, но такое теплое «спасибо».
Марина Александровна ждала дочь в небольшом парке, любуясь красотой заснеженных улочек. Первый снег, казалось, способен поселить даже в самом немолодом сердце надежду на что-то светлое и превратить на несколько мгновений в ребенка, ожидающего чуда.
И своё чудо Марина Александровна в скором времени дождалась. По парку, под руку с Женей, шла Таня с большим букетом цветов. Забрать весь ботанический сад, устроенный Громовым, при всем желании было невозможно, поэтому выбор пал на один, самый красивый, по её мнению, букет. Что-то оживленно обсуждая и смеясь, они не замечали никого вокруг. И оба светились от счастья, гораздо ярче, чем фонари, освещавшие парк. И мама Тани испытывала это счастье вместе с ними, так как с первой встречи была очарована Женей и ждала, когда они вновь будут вместе. Только когда Таня была рядом с ним, материнское сердце было спокойно.
