Тане вдруг стало жаль Мельникова. Она полагала, что главным «триггером» Арсения, напоминавшим о том, чего он мог бы достичь, был Громов. Но, как оказалось, главной «занозой» был другой человек. И он был членом его семьи.
– Зачем нам к ней?
– Ты не можешь вытащить аксель, – напомнил Арсений, – Илья может, а ты – нет. В мышцах ног есть глубоколежащие мышцы-стабилизаторы. Я хочу, чтобы ты позанималась с Ариной. Она специализируется на бревне. Её мышцы хорошо работают, она может прекрасно удерживать баланс после сложных прыжков…
Таня поджала губы. Идея была интересной, хотя и нестандартной. Но смущало и то, что Мельников, говоря о сестре, сразу же мрачнел, давая Тане повод думать, что у них не самые теплые отношения.
Таня шла по длинному коридору, направляясь в кабинет, что раньше принадлежал её нынешнему тренеру. Мельников совсем не понял, зачем Таню вызвали в Федерацию. Все документы, необходимые для сборов, он подготовил ещё до своего увольнения. Но Таню всё же с тренировки отпустил, с условием, что потом она расскажет о человеке, что теперь занимает его место.
Таня обхватила ручку двери и потянула на себя, но дверь не поддалась. Фигуристка несмело постучала и обомлела, когда взгляд упал на табличку со знакомой фамилией…
Изумление Тани было настолько сильным, что помешало услышать приближающиеся шаги. Тонкие бледные пальцы начала бить дрожь.
Куликов был человеком, которого и в мирные времена хотелось видеть меньше всего. А сейчас встреча с ним вполне могла стать «контрольным в голову».
– Привет! – на пороге появился Стас и улыбнулся, отмечая, что, несмотря на свой нынешний статус Олимпийской чемпионки, Таня до сих пор иногда с трудом могла контролировать свои эмоции. Страх, смешавшийся с удивлением, отчетливо читался в её карих глазах.
– Что ты здесь делаешь?
– Работаю, – кивнул Куликов и сделал шаг назад, приглашая Таню в кабинет.
– Даже не верится, – попыталась съязвить Таня, искренне не понимая, почему именно Стаса взяли на эту должность. Мельников был чемпионом мира. А лучшим результатом Стаса было пятое место чемпионата России. Полученное в паре с Таней.
Но если вспомнить о том, что большинство спортивных чиновников вообще никогда не были профессиональными атлетами, то вопросы отпадали сами собой.
– Проходи, я не кусаюсь.
Таня сделала глубокий вдох и переступила порог. Услышав щелчок дверного замка, заметно напряглась. Это ей не понравилось. Пожалуй, даже больше, чем сам факт того, что Стас теперь работает в Федерации.
– Позволь помочь, – он подошел к ней со спины и с напускной галантностью снял легкий бежевый плащ. – Присаживайся.
Татьяна поджала побледневшие губы, отчего-то вспоминая Громова. Интересно, как бы он отреагировал на известие о том, что Куликов теперь занимает этот кабинет, да ещё и заперся вместе с ней? Но ответ на этот вопрос Таня с радостью променяла бы на то, чтобы Громов просто пришел сюда и забрал её отсюда. От этих неприятных глаз. От этого неприятного человека.
– Ты какая-то слишком напряженная, Таня, – с насмешкой подметил Стас, когда бывшая партнерша заняла место за небольшим овальным столом. – Тебе сегодня предстоит шикарный вечер, а ты такая грустная. Это неправильно. Ты так не считаешь?
Плохое предчувствие, разраставшееся где-то в районе живота, только усилилось.
– Мой сегодняшний вечер, как и последующие, занят тренировками, – максимально холодно ответила она, изо всех сил пытаясь не показывать волнения. Руки, которые била дрожь, Таня спрятала под столом.
Новоиспеченный чиновник, явно не удовлетворенный таким ответом, подошел к Тане со спины и положил ладони на плечи. Больное правое неприятно кольнуло.
– А я настаиваю на том, чтобы сегодняшний вечер мы провели вместе, – прошептал он, наклонившись к её лицу. Однако Таня продолжала смотреть перед собой, чувствуя, как воздух становился липким, плотным и совершенно не давал вдохнуть полной грудью, чтобы избавиться хоть от капли напряжения.
– А я настаиваю на том, чтобы вечера ты проводил в компании своей жены, – с уверенностью, но всё же гораздо тише, произнесла Таня.
– Брось, Таня, ты всё ещё злишься? На то, что я женился?
Алексеева поджала губы. В последнее время все её мысли занимал Громов. Сначала она была им восхищена, а теперь была вынуждена разгребать то, во что влезла, отвергнув его.
– Есть лишь одно воспоминание, связанное с тобой, которое сложно забыть, – ответила Таня. Перед глазами молниеносно пронеслись те мгновения, когда она летела вниз из высокого «лассо», на котором так настаивал Куликов. Ради этого он соблазнил юную Таню и влюбил в себя, рассчитывая, что в таком воодушевлении она точно ему доверится. И она доверилась. Но зря.
– Да перестань, – качнул головой Стас, – это было давно. Зато теперь ты потрясающая, сильная, но всё равно внешне хрупкая женщина…
Куликов наклонился к её лицу, а затем провел кончиком носа по щеке, вдыхая легкий, цветочный аромат туалетной воды. Таня от неприятной близости дернулась, чтобы встать, но Стас лишь сильнее сдавил пальцами её плечи. От резкой боли Татьяна зажмурилась, с трудом подавив стон.
