– Алиса? – Евгений недовольно нахмурился, но вдруг её безразличие резко сменилось изумлением. Зеленые глаза округлились, а рот непроизвольно приоткрылся. Она выглянула из-за плеча Жени, чтобы окончательно убедиться, что ей не показалось. И Громов, наблюдая такую реакцию партнерши, был вынужден развернуться.
По залу шла Таня. В весеннем голубом платье и легкой бежевой кофте с массивными пуговицами. Темные волнистые локоны аккуратно лежали на миниатюрных плечах, а на бледном лице был едва заметный румянец и улыбка. Это могло бы выглядеть для Громова потрясающе, если бы он не заметил, что Таня, кажется, потеряла ещё килограмма два от своего веса, становясь все более миниатюрной. И если бы её улыбка и смех не были адресованы идущему рядом Илье и…
– Мельников? – сорвалось с губ Евгения. Он недоумевающе нахмурил брови, даже не пытаясь скрыть раздражение, смешанное с непониманием происходящего. Он даже к Илье рядом с
– Ты же сказала, что он уволился из Федерации? – Евгений повернул голову к Алисе, понимая, что так нагло и бесстыдно смотреть на бывшую партнершу, всё ближе подходящую, уже неприлично. Хотя поедать Таню глазами ужасно хотелось. Он предполагал (хоть и отказывался окончательно признавать), что соскучился по ней, но только увидев понял
– Уволился, – тихо ответила Алиса, не в силах отвести взгляд от Арсения. Тот сменил привычные костюмы на джинсы и светлую рубашку в клетку и теперь выглядел свежо и даже… счастливо. Алиса ощутила странный ком в горле. Она очень хотела увидеть Арсения, но не так.
– Привет, – Таня собрала оставшуюся волю в кулак и максимально естественно улыбнулась Жене и Алисе.
– Что ты здесь делаешь? – вместо приветствий бросил Арсению Громов, проигнорировав протянутую в его сторону руку Ильи.
Алиса тревожно переглянулась с Мельниковым, а затем и с Таней, однако у них в глазах не читалось испуга. Даже наоборот, они выглядели подозрительно радостными. Будто что-то задумали и упивались последними секундами неведения своих собеседников.
Таня опустила взгляд, из последних сил сдерживая улыбку, и едва прикусила нижнюю губу. Она вспомнила, как пару минут назад, по дороге в аэропорт, они с Мельниковым долго спорили о том, кто именно расскажет всё Алисе с Женей.
– Я теперь тренер, – победно улыбнулся Мельников, что отвоевал право на эту фразу, одолев Таню в игру «камень-ножницы-бумага».
И Алиса, и Евгений на пару секунд обомлели. Калинина, конечно, мечтала об этом дне, но совсем не ожидала, что это произойдет таким образом. Если это была месть Арсения на её поступок, то она ему определенно удалась.
Арсений поймал себя на грустной мысли о том, что Алисе сейчас, похоже, больно. Они с Таней предполагали такой эффект и даже ждали его, карикатурно коварно потирая «лапки», но почему-то по итогу радости лично Арсению это не принесло.
А Таня с неприкрытым интересом смотрела в глаза Жени, наблюдая за тем, как те буквально темнеют, а брови гневно съезжаются к переносице.
– И Федерация позволила? – мрачно поинтересовался он, однако смотрел при этом на Таню, понимая, что лучше не злить себя ещё больше и не смотреть ни вправо, где стоял Арсений, ни влево, где стеснительно мялся Илья.
– С условием, что поступлю в университет, – признался Мельников, а затем улыбнулся Алисе, напоминая про их разговор и надеясь, что это вернет её в чувство, но нет. Калинина продолжала пребывать телом здесь, а мыслями где-то очень далеко.
– Ну, удачи, – чувствуя, как скрипят зубы от злости, произнес Евгений.
Таня видела, как скулы Громова стали острее, и едва сдерживала порыв победно улыбнуться. Но, когда между ними установилась неприятная и напряженная тишина, Илья, не выдержав этого, направился к стойке регистрации, у которой уже начинали собираться члены сборной из числа тех, кто прилетел из других городов, и тех, кто жил в столице. Таня с некоторым вызовом в глазах бросила очередной обжигающий взгляд на Женю, но обнаружила, что он смотрит в район её груди и криво, самодовольно ухмыляется.
Уверенность из глаз Тани пропала. Она хотела и сама наклонить голову, чтобы посмотреть, что там не так, но это было бы странно. Глубокого декольте у платья не было… Вырез был очень скромным и едва обнажал ключицы.
«Подвеска!» – дошло до Тани. И как теперь Громову объяснить, что она не снимает её, разумеется, только потому, что она просто красивая и изящная?
Евгений, наконец оторвав взгляд от аккуратного украшения, встретился с Таней взглядом. И она с легкостью разобрала посыл в его глазах: «Всё равно моя!»
