Это были самые прекрасные минуты для них обоих, минуты, изменившие их и сделавши зависимыми друг от друга эти две жизни навсегда и безвозвратно.
Был только ветер, их тепло и аромат, и это неописуемое невинное чувство под названием Любовь.
Между домами он замедлил ход лошади. Он не хотел этого делать, потому что боялся, что Эрис отпустит его. Все же, необходимо было остаться незамеченными от лишних глаз. Но к его удивлению и счастью, она не убрала рук. Девушка наоборот, прильнула к нему сильнее, такая теплая и живая, теперь уже и он чувствовал стук ее юного сердца. Ему показалось, что в этот момент весь мир стал принадлежать ему…
Эрис было уютно и спокойно с Тарросом. Она желала одного – чтоб эти мгновенья не кончались никогда. Но, они неумолиио приближались к повороту. Он остановил коня. Эрис нарочно, легко и невинно скользнула руками по его спине, словно прощаясь.
Эрис ловко спрыгнула. Командир последовал за ней. Он посмотрел требовательно и серьезно, он почувствовал это недвусмысленное прикосновение.
– Я хочу, чтобы ты никогда не забывала о том, что случилось сегодня. – он смотрел прямо ей в глаза.
– Я хочу, чтобы то, что случилось между нами Вы воспринимали всерьез. – не стесняясь и смотря в ответ, сказала она.
– Эрис… – прошептал Таррос. – Разреши взять твою руку…
Нерешительно, но все же, Эрис протянула ладонь.
Он, сильно сжимая, взял ее запястье. Таррос крепко поцеловал его внутреннее основание, жадно вдыхая аромат. Она смотрела на него – кротко, но так нежно. Не желая отталкивать её от себя, пугавший пылкостью командир отпустил руку. Эрис прижала ладонь к груди, обхватив ее.
– До завтра. – проговорила она, пятясь назад. Его взгляд светился. Он больше не скрывал своего чувства. Глаза Эрис горели сдерживаемым безумием.
– До утра. Я увижу тебя совсем скоро. – довольно улыбнулся он.
Она хотела развернуться и убежать, но что-то дернуло ее и сама не осознавая своих действий, Эрис молниеносно подарила ему затяжной поцелуй в щеку. Затем также внезапно принялась ускользать. Бесшумно и быстро. Он смотрел на блеск ее быстрых стоп. Нежность ее невинных губ опьянили его… Уже дребезжил рассвет, и ее силуэт мелькал отчетливо и неповторимо.
Он победил. Наконец-то! Это похоже на то ощущение, что Таррос испытывал на поле боя, только еще ярче!
Ему хотелось взлететь, но не было крыльев. Теперь Таррос не мог дождаться пару часов, чтобы увидеть ее снова. Ее благоухание стояло в его в памяти…
В это время Эрис, войдя домой незаметно, как и выйдя, убедилась, что дома тихо.
Пронесло! Быстро юркнув в постель, девушка закрыла глаза. Она поочередно востанавливала в памяти каждый взгляд и каждое слово. Это было невероятно! Она поднесла свое запястье вплотную к лицу и глубоко вдохнула. Этот стойкий аромат его губ никуда не делся. Она заулыбалась. Эрис все еще ощущала колючую щеку Тарроса и сладкую амбру, исходившую от него. По ее личному ощущению, всё вместе это было прекрасней нежных лепестков свежей душистой розы.
Командир хотел пройтись пешком до далекого лагеря, ему хотелось прокручивать в мыслях всё снова и снова и наслаждаться этой бурей чувств. Он хотел было потрогать лицо, но предпочел, чтобы ощущение от теплых губ любимой оставались нетронутыми.
Вышедши с переулка Эрис с глупой улыбкой на лице Таррос не замечал ничего. Не замечал, что живший рядом мстительный Ахиллес, все время незаметно ото всех привычно карауливший даже тень Эрис, увидел его. Сегодня этот подлец рано утром выводил коров своих родителей к пастуху Икарусу сам – он заметил, как с улицы Эрис идёт сияющий командир, ведя за узду Сириуса. До него сразу дошло, в чем тут дело. Он взбесился. Но он был слишком юн и труслив, чтоб пойти против всеми уважаемого старшего командира. Да и что он ему мог предьявить? Ведь его чувства безответные и тайные. Он опустил голову, предпочтя остаться незамеченным. В его низкой душонке Сатана рождал план мести и он был чудовищен. Он давно хотел избавиться от Персиуса, который, как и он, тайно страдал но был более нагл, в силу своих южных кровей и старшего возраста. Теперь он придумал, как избавиться от обоих сразу. А там появится он – добрый утешитель.
Не отлагая мерзкого замысла, Ахиллес решился. Закончив дела, он сразу же направился к Георгису. Георгиус был младше него на два года, он был высок, мускулист и слажен, но был тихим. Всю его сознательную жизнь кузина по бабушке Эрис тянула Георгиуса, как могла. Умоляла тетя Татиан. Она приходилась племянницей ее бабушке, а та, в свою очередь, давила на всесторонне развитую внучку.
– Выходи! Георгиус! – приказным тоном сказал Ахиллес, кинув добротным камнем в стену его дома.
– Гера спит. – ответила тетя Татиан.
– Скажите, я от Эрис. – угрюмо ответил Ахиллес.
– Сейчас. – его мама исчезла за белой занавеской.
– Здравствуй, Ахиллес. Что-то случилось с утра пораньше? – спросил Георгиус, выйдя к нему.
– Ты хочешь, чтоб я сломал тебя перед всеми сегодня? – нагло сказал Ахиллес, не здороваясь.
– Что ты такое говоришь, что я сделал? – нахмурился Георгиус.
